Венеция подошла к нему.

– Я тебе еще не все сказала…

В ее душе росла уверенность – вопреки его жестоким язвительным словам, вопреки обстоятельствам, вопреки всему на свете. Но мысли Хэзарда были сейчас заняты только их отъездом, поэтому он с отсутствующим видом ответил:

– Я тоже тебе еще не все сказал, биа. У нас впереди пять месяцев. – Хэзард прыгнул через подоконник, обхватил ее за талию и аккуратно опустил на землю.

37

Золото Хэзарда позволило им купить роскошную карету, нанять кучера и приобрести лучших лошадей в Нью Йорке. Через час они уже ехали на запад.

– Они забрали все мои деньги, – пожаловалась Венеция, когда они наконец удобно устроились на обитых бархатом сиденьях.

Хэзард растянулся напротив нее и закрыл глаза.

– Не имеет значения. У меня их полно.

– Я говорю не об этом. Мне пришлось подписать доверенность на имя матери, и теперь они с Янси распоряжаются наследством моего отца. Я не могла поступить иначе: они угрожали нашему ребенку.

Хэзард чуть приподнял веки, его взгляд был полон иронии.

– Прости, но мне не слишком верится в эту историю. Вспомни, где я тебя нашел. – Он снова закрыл глаза и поудобнее устроился на бархатных подушках. – Я не люблю мелодрам, – пробормотал он уже в полусне. – Я провел в дороге одиннадцать дней и практически не спал все это время.

Венецию охватило негодование. Она собралась было резко ответить Хэзарду, но, услышав его ровное дыхание, моментально забыла о своих обидах. Каким усталым он выглядел! Ей отчаянно захотелось дотронуться до него, обнять, прижать к себе, но Хэзард возвел между ними непреодолимую преграду. Он считал, что Венеция предала его, винил ее в нападении на шахту, считал ее своим врагом…

Все было точно так же в тот день, когда она впервые вошла в его хижину. Тогда Венеции удалось переубедить его. Удастся ли на этот раз? Сейчас она любила его гораздо сильнее, чем прежде, но ему, кажется, уже не нужна была ее любовь. «Как он смел предложить Голубому Цветку стать его женой?! – в отчаянии думала Венеция. – Он принадлежит мне! Ну, ничего, у меня в запасе десять дней, может быть, две недели до того, как мы вернемся в его деревню и Хэзард снова встретится с Голубым Цветком». Венеция не сомневалась, что за это время ей удастся вернуть Хэзарда.

Она больше не сердилась, ее затопила нежность, охватило желание, которое в ней мог пробудить только этот мужчина, спящий напротив нее. «Мы еще посмотрим, – сказала себе Венеция, – кто будет первой женой, а кто второй. Мы еще посмотрим, понадобится ли вообще Хэзарду вторая жена!»

Когда карета остановилась, Хэзард проснулся и не сразу сообразил, где он находится. На мгновение он обхватил голову руками, потом встал и, не сказав ни слова, отправился искать свежих лошадей. Его молчание мучило Венецию больше всего. Когда он вернулся в карету, Венеция спокойно сказала:

– Прошу тебя, Хэзард, давай начнем все сначала. Я люблю тебя. И всегда любила. Я никогда намеренно не причиняла тебе боли. Прошу тебя, поверь мне!

Ее голубые глаза казались огромными на бледном лице. Хэзард устало взглянул на нее, потом его взгляд стал пустым, словно он не видел ничего перед собой, на лице не отражалось никаких чувств.

– В последний раз, когда я поверил тебе, я едва не погиб. Это был отрезвляющий урок, детка. – Хэзард поднял занавеску на окне и выглянул наружу. – Интересно, как далеко мы уехали? – добавил он, словно поддерживал светский разговор, как будто мгновенно забыл о попытке Венеции помириться.