На следующий день у Венеции случился один из редких приступов утренней тошноты. Поэтому, когда Хэзард принес ей поднос с завтраком, она только взглянула на еду и тут же бросилась в крошечную ванную комнату. Когда она вышла оттуда, еле держась на ногах, Хэзард без лишних слов подхватил ее на руки, отнес на кровать и подложил под голову подушки.

– Тебя часто тошнит? – с тревогой спросил он.

– Нет, – слабым голосом ответила Венеция. – Очень редко. Я думаю, что это из за поезда. Хэзард младший возражает, – заметила она со слабой улыбкой.

– Мне очень жаль, – спокойно сказал Хэзард.

– Что есть Хэзард младший?

– Нет, об этом сожалеть слишком поздно. Мне жаль, что тебя тошнит. Если я могу что то для тебя сделать…

Его забота казалась вполне искренней. Венеции захотелось сказать: «Прости меня за все – за горнорудную компанию, за мать, за Янси…» Но она не осмелилась, чувствуя его сдержанность.

– Не приноси завтрак раньше десяти, – вместо этого сказала она.

– Это больше не повторится, биа, – ответил Хэзард с привычной улыбкой, но тут же отвел глаза, сообразив, как только что назвал Венецию.

Он резко поднялся, пересел на свое место и погрузился в мрачное молчание, в котором пребывал большую часть времени. Когда несколько часов спустя Венеция пожаловалась на скуку, Хэзард на ближайшей станции купил ей несколько книг; когда она выразила недовольство его молчанием, он ответил:

– Я думаю.

На следующее утро Хэзард проснулся поздно и, потянувшись, повернулся на зелено красном диване, превращавшемся на ночь в удобную постель. Ночью он вставал на каждой станции, проверяя, не сел ли в поезд Янси. Чем ближе они подъезжали к Сент Джозефу, штат Миссури, тем вероятнее было появление Стрэхэна. На этой станции пассажиры, ехавшие на запад, делали пересадку, и Янси знал об этом. Вообще то в Монтану существовало несколько путей, но часть из них уходила слишком далеко на юг, а другие проходили по территории племени лакота. Если бы Хэзард был один, он скорее всего выбрал бы последний вариант, но с беременной женщиной на руках он не мог на это решиться.

Так что оставался только один выход – пересесть в Сент Джозефе на поезд, идущий на запад. Хэзард понимал, что Янси сообразит, каким путем они поедут, и именно поэтому он так мало спал прошлой ночью.

– Поговори со мной, – попросила Венеция. – Мы в этом поезде уже два дня, а ты не произнес и десятка слов…

– Нам не о чем говорить, – отрезал Хэзард, явно не собираясь менять свой стиль поведения.

Но в планы Венеции не входило провести еще один день в молчании.

– Мы пересядем на другой поезд? – не унималась она.

– Вполне вероятно, – Хэзард опирался на локоть, его голос был таким же ленивым, как и поза.

– Я слышала, что прошлой ночью ты выходил чаще, чем обычно. Почему?

Хэзард наконец сел, опустив ноги на роскошный ковер. Он понял, что на этот раз ему, судя по всему, не удастся отмолчаться.

– Я проверял, кто садился в поезд.

– Ты видел Янси?

– Пока нет.

– Ты и в самом деле думаешь, что он будет нас преследовать? Разве не разумнее ему было бы остаться в Бостоне и спокойно тратить мои деньги?

– Янси никогда не казался мне разумным человеком, а при его жадности и мстительности… Я уверен, что он будет преследовать тебя, меня и нашего ребенка.

– Но мы сможем добраться до Монтаны? – забеспокоилась Венеция.

Хэзард пожал плечами.

– Мы попытаемся.

– Если в поезде находиться опасно, мы могли бы поехать верхом…

– Только не теперь.