|
Миллисент и Янси знали, что нуждаются друг в друге: на его стороне была сила, на ее – деньги. Они далеко не сразу стали союзниками и еще в Монтане вели себя как дуэлянты, прощупывая друг друга. Миллисент и Янси перебрасывались пробными камешками, меняли позиции, как профессионалы, и только потом объединились. Каждый признал силу другого, каждый понял, что им лучше быть партнерами, а не противниками. Они испытывали странное уважение друг к другу, смешанное с сильным эротическим влечением. Так порок всегда тянется к пороку.
– Мне понадобятся люди, лошади, снаряжение, – заявил Янси. – Этот индеец меня опередил, но, если я сумею нанять Хайда в Сент Джозефе, он от нас не уйдет. Хайд выследит любого. – Назови мне сумму – и иди укладывать вещи. Когда ты спустишься вниз, банковский чек будет тебя ждать. На этот раз они не должны от нас убежать. Ты понял? Янси коротко кивнул. Он отлично все понял. – Насколько они тебя опередили? – спросила Миллисент, направляясь к бюро. – Они будут опережать меня примерно на день к тому времени, как я соберусь. Но с Венецией Хэзард не сможет двигаться слишком быстро. Шелковая юбка Миллисент зашуршала, когда она резко обернулась к Янси. – Почему ты так уверен, что они направляются на запад? – Потому что он индеец, – ответил Янси, как будто такой ответ объяснял все.
39
Именно Венеция настояла на том, чтобы они провели ночь в Сент Джозефе. Она жаловалась на усталость, на головную боль и действительно выглядела не лучшим образом. – Я так устала, Джон! – твердила Венеция. – Неужели одна ночь так много значит? – В этот день они сделали две пересадки, и путешествие начало утомлять Венецию. Они стояли в тени рядом с почтовой станцией, и вокруг них сновали обитатели Сент Джозефа. Хэзард почувствовал бы себя в безопасности только в том случае, если бы они немедленно наняли карету и выехали через пять минут. Но он посмотрел на Венецию, заметил темные круги усталости под глазами, побледневшие щеки и, быстро просчитав в уме все возможные варианты, согласился остаться. Он не ожидал, что Венеция обнимет его, – иначе обязательно уклонился бы от ее объятий: ведь удавалось же ему всю дорогу избегать любовного прикосновения. Но Венеция успела прижаться к нему, и ее теплое гибкое тело было таким знакомым, что Хэзард не выдержал. Он обнял ее в ответ и почувствовал, что в нем, как прежде, просыпается желание. – Спасибо, – прошептала Венеция, подняв на него глаза. – Не за что, – отозвался Хэзард, стараясь подавить свои чувства. Он стоял посреди бела дня в самой оживленной части города, его преследовали, его жизнь была под угрозой, а думать он мог только о рыжеволосой женщине, которую сжимал в своих объятиях! Это было просто безумие; Хэзард понимал, что должен срочно что то предпринять. – Здесь небезопасно, – сказал он и резко отстранился от нее. – Здесь нас будут искать в первую очередь. Я знаю одно спокойное место недалеко от города. Поедем туда.
В карете они молчали. Венеция поняла, что Хэзард отталкивает ее, хотя он не произнес ни слова. Это ее задело, и она отвернулась к окну, чтобы он не увидел струящихся по ее щекам слез. Хэзард явно все просчитал, и подступиться к нему оказалось невозможно. Впервые после их встречи в Нью Йорке Венеция засомневалась в том, что она сможет вернуть его любовь… На маленькой ферме к северу от Сент Джозефа Хэзард представил свою жену пожилой женщине в опрятном белом переднике. Покорная, молчаливая, более бледная, чем обычно, Венеция выглядела удручающе маленькой и хрупкой рядом со здоровяком Хэзардом. – Стыдись, Хэзард! – укорила его Лидия Бэйли, как только они с Венецией познакомились. |
