– Если в поезде находиться опасно, мы могли бы поехать верхом…

– Только не теперь.

– Но я всего лишь на четвертом месяце!

– Это не будет увеселительной прогулкой, – отрезал Хэзард. – Ты не сможешь проводить по восемнадцать двадцать часов в седле. Это слишком опасно для ребенка. Я не могу рисковать… снова.

В глазах Хэзарда вдруг появилось выражение боли, и Венеция почувствовала, что за его словами скрывается какая то тайна.

– Снова? – выдохнула она.

Хэзард словно очнулся, увидел зелено красную обивку дивана, большеглазую женщину напротив и просто сказал:

– Существует множество способов избавиться от ребенка. У каждого народа они свои. Абсароки многое умеют, но подобные действия всегда противны воле духов.

– Твоя жена?.. – прошептала Венеция, вдруг вспомнив аккуратно сложенные платья.

Хэзард не двигался и, казалось, почти не дышал. Когда он наконец заговорил, его голос звучал как будто издалека.

– Она нанесла смертельный вред себе и нашему ребенку… Моему ребенку. – Хэзард помолчал: воспоминания были слишком яркими – как пятна крови на белом снегу. – Ей было шестнадцать лет, она была сильной и здоровой, – продолжил он уже спокойнее. – Черная Голубка умирала неделю. Я держал ее за руку и смотрел, как она уходит от меня. – Хэзард снова увидел перед собой лицо жены, словно это было вчера, увидел, как она умирала в страшных мучениях. – Мы были молоды, и я очень ее любил. После свадьбы мы почти не разлучались, она даже ездила со мной за лошадьми. Когда моя жена узнала, что беременна, то ничего не сказала мне: я больше не взял бы ее с собой. Она постаралась сама избавиться от ребенка – и, как выяснилось, очень жестоким способом. – Хэзард поднял глаза, столкнулся с расширившимися от ужаса глазами Венеции и мягко сказал: – Так что не делай глупостей, не говори мне о том, что проедешь верхом весь путь до Монтаны, чтобы только опередить Янси. Я тебе не позволю.

– Прости меня! Я не знала… Я бы никогда не заговорила об этом, если бы только знала.

«Прошу тебя, Хэзард, не надо ненавидеть меня из за ошибки другой женщины», – добавила она про себя.

Хэзард вздохнул и взглянул на проплывающий за окном пейзаж.

– Не могли бы мы остаться хотя бы друзьями? – взмолилась Венеция. Ей так хотелось обнять его, успокоить.

– Я попытаюсь, – медленно ответил Хэзард.

«Не слишком много, но все таки уступка, – решила Венеция, – Хэзард всегда держал свое слово, значит, он на самом деле попытается».

Остаток дня прошел лучше. Они смогли немного поговорить, а, запирая ее, Хэзард извинился и даже слабо улыбнулся. Это была первая настоящая улыбка с тех пор, как они встретились в Нью Йорке.

38

Когда Янси вернулся в Бостон и сообщил Миллисент, что Венеция исчезла, миссис Брэддок совершенно вышла из себя. Она от всей души надеялась, что Хэзард не успеет вовремя добраться до мадам Рестел, а скорее вообще не найдет ее. Миллисент даже вообразить не могла, что Хэзард не только встретится с Венецией, но и увезет ее у них из под носа.

– Ты просто чертов дурак, Янси Стрэхэн! – воскликнула она вне себя от негодования. – Я не думаю, что смогу пойти с тобой под венец, если ты ее не найдешь!

– Хэзард специально приехал за ней, – резко ответил Янси. – И найти их будет не так то легко.

Угрозу Миллисент он воспринял как должное: при подобных обстоятельствах он сам поступил бы так же.

– Сколько тебе нужно? – рявкнула миссис Брэддок. – Скажи мне, сколько это будет стоить?

Они были партнерами в авантюре, где на кону стояли двадцать два миллиона долларов, и не желали сдаваться.