Хэзард на мгновение оторопел, а потом глубоко вздохнул.

– Вероятно, ты должна мне время от времени об этом напоминать, – признался он, виновато наклоняя голову.

– Так оно и есть. – Лидия Бэйли, которая даже в свои шестьдесят была почти одного роста с Хэзардом, мрачно посмотрела на него. – Давай выгружай багаж, потом поешь, – приказала она. – А я тем временем уложу малышку.

– Как ты думаешь, с ней все будет в порядке? – встревожено спросил Хэзард, коря себя за глупость и неосторожность.

– Разумеется. Хороший отдых и хорошая еда быстро поставят ее на ноги. – Лидия положила руку на руку Хэзарда и ощутила вздувшиеся мышцы. – Расслабься, Хэзард. Все будет хорошо. Еда на плите, где тарелки, ты знаешь. – И она увела за собой Венецию.

Следующие двадцать минут Лидия сновала взад и вперед, готовила поднос с едой, наливала теплую воду. Только однажды она обратилась к сидевшему на ступенях Хэзарду через сетчатую дверь:

– У нее есть багаж?

– Нет. У меня с собой только какие то мелочи. А что? – он обернулся и привстал.

– Не важно. Ешь, Хэзард, я тебе приказываю.

– Спасибо, Лидия, я поем, – отозвался он, но не двинулся с места.

Много позже Лидия позвала его:

– Теперь можешь зайти к ней.

Венеция лежала на пуховой перине в ночной рубашке Лидии и послушно пила теплое молоко.

– Можешь поговорить с ней, Хэзард, но не больше пяти минут. А потом девочка будет спать. Пять минут. Понял?

Лидия дождалась его кивка и отправилась на кухню той же энергичной походкой, которую Хэзард видел еще десять лет назад, когда ее муж Джоэл разбил торговый лагерь недалеко от Паудер ривер.

Хэзард остановился на пороге, головой почти касаясь притолоки, а плечами косяков.

– Прости меня, – пробормотал он. – Я не понял, насколько ты устала.

– Все в порядке, – вежливо ответила Венеция, держа чашку обеими руками и от души желая, чтобы они наконец перестали вести себя как чужие. – Это… как то неожиданно навалилось.

Она выглядела трогательно юной – вся в белом, медно рыжие кудрявые волосы свободно рассыпались по плечам, рубашка велика на несколько размеров, рукава подвернуты. Впервые после Нью Йорка Хэзард вдруг понял, что это Венеция, его жена. Он подошел к окну, выходящему в сад, и уставился на ровные ряды яблонь. В желтой листве пламенели ярко красные осенние яблоки. Неужели он совершил ошибку, приехав за ней? Хэзард чувствовал, что не может относиться к Венеции только как к женщине, носящей его ребенка. Это казалось так просто, когда он был в Монтане и лишь собирался ехать на восток… Но теперь, когда Венеция была с ним рядом, все оказалось намного сложнее.

– Ты, должно быть, тоже устал.

Он обернулся, отвлеченный от своих мыслей звуком ее голоса, и Венеция вспомнила тот день в хижине, когда его силуэт возник на пороге, освещенный сзади полуденным солнцем. Сейчас Хэзард был одет в черное, как полагалось в мире белых, но казался таким же высоким и мощным на фоне освещенного солнцем окна, как это было в тот первый день в горах. Только его взгляд изменился…

– Я в порядке, – машинально ответил он. Это была привычка, выработавшаяся с годами во время изнурительных переходов и многодневных рейдов за лошадьми, а также требование мужского кодекса поведения. – Но теперь тебе нужно поспать. Лидия так сказала.

– Значит, я должна спать?

– Непременно, – он слегка улыбнулся. – Я, например, никогда не решался с ней спорить.

– Ты ее боишься? – Венеция удивленно подняла брови.