– Ты ее боишься? – Венеция удивленно подняла брови.

– Сказать по правде, я многого боюсь.

– Но только не меня.

– О нет, тебя я тоже боюсь, биа, – негромко отозвался Хэзард. – А теперь спи… Я проверю лошадей.

Хэзард ушел, а Венеция послушно допила молоко, вспоминая его последние слова. На этот раз в них не было ни сарказма, ни гнева. С ней снова говорил прежний Хэзард – честный, открытый, – и его слова согрели ее душу. Она спокойно уснула впервые за много недель, и ей снилось, что они с Хэзардом стоят рядом где то в горах над бурным ручьем и Хэзард держит на руках маленького рыжеволосого мальчика…

После того как Венеция уснула, Хэзард наконец поел, а потом они с Лидией уселись на заднем крыльце, которое выходило на дорогу. Хотя Хэзард не ждал погони, осторожность еще никому не мешала.

– Ты не сможешь путешествовать с ней в том темпе, в котором привык, – заметила Лидия.

– Я знаю. Но я не могу и слишком задерживаться.

– Почему? За тобой гонятся?

Несколько мгновений Хэзард молчал – он смотрел на свои руки, потом перевел взгляд на бесконечные поля кукурузы.

– Как всегда, – его ответ прозвучал мрачно в теплом вечернем воздухе.

– Неужели родственники убитого мужа? – Лидия видела траурное платье и первые признаки беременности, но ни о чем не спросила Венецию.

Хэзард покачал головой.

– Это траур по отцу.

– А муж у нее есть? Хэзард усмехнулся.

– Во всяком случае, он за нами не гонится.

– Тогда кто же вас преследует?

– Одна алчная женщина, начисто лишенная материнских чувств. А также ее приятель, который ради денег убьет даже собственную мать, не то, что чужую.

– Прелестное сочетание.

– Несомненно. И это заставляет нас путешестовать достаточно быстро.

– Куда ты ее везешь?

– Обратно к моему народу.

– Она в самом деле твоя жена? Хэзард кивнул и отвернулся.

– Какие нибудь проблемы? – спросила Лидия – она не могла не заметить мрачное настроение Хэзарда. – Это твой ребенок?

– Да. – На этот раз Хэзард посмотрел ей прямо в глаза.

– Если бы ты захотел выслушать совет старухи, которая сорок лет была замужем за гневливым торговцем мехами, то я бы тебе сказала, что ты со всем можешь справиться… если захочешь.

– Спасибо за совет. Я подумаю об этом, – Хэзард рассматривал пыльные носки своих сапог.

– А знаешь, девочка тебя любит… – задумчиво произнесла Лидия и поспешно добавила, когда Хэзард вопросительно посмотрел на нее: – Нет, мне она этого не говорила, но достаточно увидеть, как малышка на тебя смотрит. Это любовь, Хэзард, и я надеюсь, что ты не настолько большой дурак, чтобы этого не знать. Она нуждается в тебе. И теперь, когда она носит ребенка, – больше, чем когда либо. Уж я то знаю. Я родила восьмерых.

Хэзард вздохнул с облегчением. Ему было трудно отвечать на простые вопросы Лидии, но теперь мог перевести разговор на другую тему.

– Как твои дети? – спросил он, зная, что об этом Лидия может говорить бесконечно.

Хэзард знал всех ее детей, хотя многие были старше, чем он. Вся семья Лидии жила по соседству, и мальчики часто сопровождали отца в поездке за мехами. Поэтому Хэзард вежливо задавал вопросы, а Лидия с удовольствием отвечала.

Они все еще сидели на крыльце и предавались воспоминаниям о прошлом, когда в дверях появилась Венеция.

Она босиком прошла по деревянному полу, отполированному до блеска ребячьими ногами, и разговор на крыльце немедленно смолк. Ночная рубашка Лидии волочилась по полу, и на мгновение перед Хэзардом предстала Венеция девочка, которой он не знал и какой она была задолго до встречи с ним.