Хэзард нахмурился.

– Невозможен наш союз. – Он небрежно пожал плечами, как часто делал в первые дни ее пребывания в хижине в качестве заложницы. – Я сказал это сразу, как только ты явилась ко мне на шахту. Я был прав тогда – и прав сейчас.

– А что же в промежутке? – многозначительно напомнила ему Венеция.

На этот раз на его лице отразилось явное желание поскорее закончить этот разговор.

– Я просто ошибся.

– Как ты можешь называть нашу любовь простой ошибкой?

– После того, как я пять дней провел под землей, а потом обнаружил твою записку, дорогая жена, у меня было больше чем достаточно времени, чтобы все переосмыслить. Такого рода переживания перевесят любую любовь. А твоя любовь смертельна, как укус гадюки.

– Говори что хочешь, а я не уеду после того, как ребенок родится, – упрямо заявила Венеция. – Я покинула тебя не по своей воле и никогда больше с тобой не расстанусь. Я говорю тебе об этом для того, чтобы между нами не осталось никаких недоговоренностей. В наших отношениях было достаточно ошибок и недоразумений, и я хочу избежать еще одного.

Их взгляды встретились, и Венеция не отвела глаза. Хэзард сразу же вспомнил юную девственницу, которую он уговаривал уйти несколько месяцев назад. Тогда она так же посмотрела на него и тоже заявила, что останется… Этот твердый взгляд принадлежал неукротимой Венеции Брэддок, жене Джона Хэзарда Блэка. И этот знакомый взгляд пробил первую брешь в недоверии Хэзарда. Его доспехи дали трещину, которую он сам еще не заметил.

– Достаточно честно, – признал он. – Что ж, ты меня предупредила. – И, вероятно, для того, чтобы избавиться от возникшего в его душе теплого чувства, Хэзард цинично добавил: – Я надеюсь, что вы поладите с Голубым Цветком.

– Ублюдок!

– Это эпитет бледнолицых, – усмехнулся Хэзард. – Попытайся еще раз.

– Я просто выцарапаю ей глаза! Она надолго не задержится, – уверенно заявила Венеция.

– Тогда мне придется ее защищать.

– Я предлагаю тебе позаботиться и о себе тоже. Черные брови Хэзарда чуть приподнялись, улыбка стала шире:

– Это угроза, дорогая?

– Понимай как знаешь, мой дражайший муж, – нежно пропела Венеция.

Она была преисполнена решимости не допустить свадьбы Хэзарда и Голубого Цветка. Если он полагает, что она будет делить его с другой женщиной, то он просто обманывает самого себя. Она не собирается покорно отдать своего мужа другой женщине!

Если бы Хэзард задумался над своими собственными чувствами, он бы признал, что и сам испытывает такое же чувство собственника. Венеция принадлежала ему, и ни один мужчина на свете не имел права прикасаться к ней. Но Хэзард не желал признавать, что основной причиной его поездки на восток было именно это самое чувство собственника.

Они сели в поезд у Ниагарского водопада. Хэзард зарезервировал спальное купе в новом пульмановском вагоне, роскошном и удобном, но запирал дверь всякий раз, когда куда нибудь выходил.

– Я не собираюсь от тебя убегать, – запротестовала Венеция, когда Хэзард вернулся после первого выхода на разведку.

– Тебе это и не удастся, – спокойно сказал он, убирая ключ в карман. – Но я рад, что хотя бы по одному пункту мы пришли к согласию.

– Мы бы договорились и о многом другом, если бы ты не был настолько нетерпимым.

– Это не нетерпимость, а всего лишь практичность. Я слишком хорошо помню все твои сладкие речи. Кстати, как насчет ленча? – холодно поинтересовался Хэзард и протянул ей сандвич с таким безразличием, что в купе надолго повисла гнетущая тишина.

Хэзард никуда не выпускал Венецию, но и сам старался лишний раз не выходить из купе.