Венеция вдруг страшно смутилась, услышав это короткое объяснение.

– Я… – она судорожно сглотнула. – Прости меня… Сердце ее пронзила острая боль. Он все таки приехал!

Проделал весь этот долгий путь из Монтаны… Но почему он так отчужденно держится? И почему столько времени не давал о себе знать?

Хэзард неожиданно оттолкнулся от косяка и вышел из тени своей упругой легкой походкой. Теперь стоящая у окна лампа ярко освещала его. Он выглядел сейчас очень богатым светским человеком и все таки удивительно отличался от всех остальных. Венеция в который раз подумала, что он просто бесовски красив.

– Здесь Янси со своими головорезами. Как тебе удалось пробраться незамеченным? Ведь они охраняют дверь…

– Я знаю. – В ее голосе он расслышал тревогу, но ни на секунду не усомнился в том, что она боится за себя, а не за него. – Я прошел через дверь, которая выходит на террасу. Я сказал мадам Рестел, что я твой возлюбленный с разбитым сердцем… И заплатил ей двадцать тысяч долларов золотом, чтобы увидеть тебя.

– Почему?

– Потому что при цифре «десять» у нее не дрогнули даже ресницы, а при цифре «пятнадцать» на губах появилась понимающая улыбка. Отцовство стоит дорого. – Хэзард подумал, что заплатил и больше, если бы потребовалось. Он привез с собой столько золота, что хватило бы снарядить целую армию.

– Нет, я спрашиваю, почему ты все таки приехал? Ты так долго выжидал…

– Можешь отнести это на счет моего желания все таки стать отцом, – улыбка Хэзарда напоминала волчий оскал. – И я удивительно удачно выбрал время, не правда ли? Потому что ты, судя по всему, явно передумала становиться матерью.

Венеция снова покраснела от стыда и торопливо произнесла:

– Это совсем не то, что ты думаешь, Джон!

– Откуда тебе знать, о чем я думаю? – Хэзард ответил ей с такой злобой, что Венеция невольно отступила назад. Он возвышался над ней, как скала, и от всей его высокой гибкой фигуры веяло угрозой. – Но если вам и вправду так интересно, мисс Брэддок, то на самом деле я думаю о том, что это и мой ребенок тоже. И я не позволю вам от него избавиться!

– Джон, прости меня, – прошептала Венеция, ее глаза вдруг наполнились слезами, нежные губы задрожали, но Хэзард сурово молчал, изо всех сил стараясь не поддаться чарам этих огромных умоляющих глаз. – Ты ошибаешься… Я бы никогда… Ты не понимаешь…

– Только не говори мне, что кто то заставил тебя пойти на это! – грубо оборвал ее Хэзард, бушующая в нем ярость помогала ему сопротивляться ее очарованию. – Заставить можно кого угодно, только не тебя. Ведь ты же – воплощение независимости, ты никогда и никому не желала подчиняться. Признайся же, что ты просто не захотела оставить моего ребенка.

– Нет нет, это неправда! Как ты только мог так думать? – И тут чувства захлестнули Венецию. Страшные недели, когда она считала его мертвым, рассказы Янси о том, что он променял ее на Розу, разрывающие душу, отчаяние – все это осталось в прошлом. Хэзард стоял перед ней живой и здоровый. – Ты и в самом деле жив! – зарыдала она. – Ты жив…

Венеция не замечала ни того, что плачет, ни того, что дрожит как в лихорадке, зато Хэзард заметил все. Но он решил, что никогда больше не поверит спектаклям, которые способна разыгрывать эта женщина.

– Я жив, но не благодаря тебе, детка! – прорычал он. – Хотя должен признать, тебе почти удалось убить меня. – Воспоминания об ужасных днях, проведенных под землей, когда он не знал, сможет ли выбраться из каменного мешка, еще больше укрепили Хэзарда в решимости не обращать внимания на слезы Венеции и на ее отчаяние.