Венеция с готовностью положила руку на протянутую руку Хэзарда и робко улыбнулась. Когда его пальцы сомкнулись, как это бывало сотни раз, она почувствовала себя чуть спокойнее.

– Будут ли еще какие нибудь инструкции, Лидия? – с озабоченным видом поинтересовался Хэзард. – Мне бы не хотелось разочаровать тебя.

– Хм… – Лидия уселась обратно в качалку и раскачала ее. – Ты не нуждался в моих инструкциях еще в то время, когда мы с тобой только познакомились. А теперь прочь отсюда!

– Слушаюсь, мэм, – негромко ответил Хэзард и отсалютовал ей свободной рукой.

Когда они вошли в спальню, Хэзард тут же отпустил руку Венеции, закрыл дверь и прислонился к ней спиной.

– Приношу свои извинения, если прямота Лидии поставила тебя в неловкое положение, – сказал он таким тоном, каким оправдываются за сумасшедшего родственника перед новыми знакомыми.

– Меня это совсем не смутило, – Венеция оперлась на резную спинку кровати и посмотрела прямо в глаза Хэзарду. – На самом деле Лидия мне кажется очень милой.

– Признайся, это была твоя идея? – довольно сухо поинтересовался Хэзард.

Венеция нахмурилась.

– Я никогда не собиралась насильно затаскивать тебя в постель! Чтобы справиться с мужчинами, существуют более изощренные способы. Но не бойся, я не стану на тебя покушаться. Только лечь нам все таки придется вместе – иначе мы обидим Лидию, а она была так добра к нам обоим. Как бы мне хотелось иметь такую мать! – вздохнув, добавила Венеция.

Она оттолкнулась от кровати и подошла к окну, чтобы скрыть предательские слезы. «Все могло быть совершенно иначе, – размышляла Венеция, теребя бахрому на шторе. – Как страшно, что моя мать думает только о том, как бы любой ценой заполучить деньги отца…» Впервые в жизни Венеция по настоящему поняла, чего была лишена с детства. Тепло Лидии, ее доброта оставили в душе Венеции горькое чувство потери.

– Кстати, о матерях, – с непонятным раздражением спохватился Хэзард. – Я, пожалуй, еще раз проверю дорогу. Нам нужно выехать до рассвета.

К его возвращению Венеция уже лежала в постели в огромной ночной рубашке Лидии. Сквозь задернутые занавески в комнату все таки проникал ясный свет луны.

– Все в порядке. – Хэзард отстегнул пояс с кобурой. – Карета стоит в амбаре. К счастью, у Лидии достаточно земли, так что соседей рядом нет.

Он присел на край кровати и начал раздеваться. Венеция наблюдала за ним и думала, как изменился Хэзард. Ей казалось, что она совсем не знает этого молчаливого сурового мужчину, которого называет своим мужем…

Хэзард почувствовал ее взгляд и обернулся.

– Спокойной ночи, – сказал он начисто лишенным всяких эмоций голосом и нырнул под выстеганное вручную одеяло.

Они оба лежали молча на широкой кровати, каждый на своем краю, но не могли забыть о присутствии друг друга. Тишина была неспокойной, словно чьи то невидимые пальцы нервно барабанили по одеялу. Хэзард заложил руки за голову, разглядывая оклеенный обоями потолок, но жилка на шее отчаянно билась, выдавая его. Он как никогда остро ощущал близость Венеции и не был уверен, удастся ли ему вообще заснуть.

А Венецию охватило отчаяние, она потеряла последнюю надежду на примирение, и горькие слезы подступили к ее глазам. Она лежала совсем близко от человека, которого любила, но при этом никогда еще не чувствовала себя такой несчастной и одинокой. Ей не удастся вернуть Хэзарда, он ее не любит… Слезы медленно катились по щекам, капали на подушку. Хэзард просто сказал: «Спокойной ночи» – и ни слова больше. Словно они были лишь случайными знакомыми, каким то странным образом соединенными судьбой.

Венеция почувствовала, что не может больше быть сильной.