– Я убегу, – твердо сказала она.

– Возможно, вы этого не заметили, но на двери есть задвижка. Если вы начнете причинять мне неудобства, я буду вас запирать.

– Ты этого не сделаешь!

Хэзард медленно выдохнул и досчитал про себя до десяти.

– Я это сделаю, если вы будете упорствовать и попытаетесь сбежать.

– Я как то не могу представить, каким образом ты сможешь заставить меня остаться, – высокомерно парировала Венеция: за свою недолгую жизнь она привыкла к тому, что все вокруг подчиняются ее приказам.

Хэзард бросил на нее холодный бесстрастный взгляд.

– Следовательно, у вас не слишком богатое воображение, мисс Брэддок. Я знаю немало способов заставить вас остаться. И многие из них не доставят вам удовольствия. Не стану вдаваться в подробности, а то испорчу вам аппетит.

– Ты способен ударить женщину? – изумилась Венеция.

– Разумеется, я приношу свои извинения, – ядовито произнес Хэзард, – но осмелюсь еще раз напомнить вам, что я вас не приглашал. При сложившихся обстоятельствах только от вас зависит то, как я буду с вами обращаться. Я рассчитываю только на то, что вы станете исполнять мои приказы.

– Ты просто проклятый тиран! – голос Венеции сорвался, и она в отчаянии закусила губу.

– Нет, я всего лишь пытаюсь защитить мои прииски. Тиран – это «Буль Майнинг», который скупает все участки подряд, стремясь закрепить свою власть. Но об экономике мы сможем побеседовать в другой раз. У меня все вечера свободны. А пока, – продолжал он ровным голосом, – я хочу очертить круг ваших обязанностей. Вам предстоит готовить, стирать и содержать этот дом в чистоте.

– Ты что, с ума сошел?! Я тебе не служанка! – это был ответ женщины, воспитанной в роскоши.

Хэзард пожал плечами.

– Если вы не подчинитесь, я заставлю вас очень об этом пожалеть. Раз вы все равно будете болтаться у меня под ногами, то должны хотя бы приносить пользу, – он смерил ее холодным взглядом, – всеми доступными способами.

– Но я не умею готовить! – Венеция даже не заметила в его словах скрытый подтекст. – Я могу только предложить гостю херес или бренди и поддерживать светскую беседу.

– Ну что ж, – любезно констатировал Хэзард, – значит, мы как следует напьемся, прежде чем вы научитесь вести хозяйство. Я уверен, что вы справитесь.

Венеция тяжело дышала, пытаясь успокоиться. Она все еще не могла поверить, что он говорит серьезно.

– Ты что, действительно собираешься держать меня здесь?

Джон Хэзард Блэк молча кивнул.

– И как долго? – резко спросила Венеция.

– Столько времени, сколько потребуется, чтобы убедить эту проклятую компанию, что я не собираюсь продавать мою землю, – ровным голосом ответил Хэзард.

И тут Венеция не выдержала:

– Я ненавижу тебя, дикарь проклятый! Все, что говорят об индейцах, это правда: у вас нет чести, нет достоинства, вы жестокие варвары…

В глазах Хэзарда полыхнуло яростное пламя. В мгновение ока он оказался рядом с ней и вцепился ей в плечи.

– Ты можешь презирать меня сколько тебе угодно, но я никому не позволю оскорблять мой народ! В моем маленьком племени больше чести и достоинства, чем во всех Соединенных Штатах. Абсароки защищают свои ценности и свои верования каждый день ценой собственной жизни. А вы, бледнолицые, только опошляете все, до чего дотрагиваетесь. – Он прерывисто дышал, его темные глаза стали ледяными, пустыми. – А теперь слушай меня, капризная девчонка, и слушай хорошенько. Ты будешь делать то, что тебе скажут, и тогда, когда тебе скажут. И если я услышу хоть еще одно бранное слово в адрес моего народа, – в его голосе вдруг зазвучала привычная ирония, – я так надеру твою роскошную задницу, что ты неделю, а то и больше не сможешь сидеть.