|
Просто еще один неверный муж! Я полагаю, все эти кумушки, которые рассказывали мне в Виргиния сити о ваших похождениях, просто забыли упомянуть о том, что вы еще к тому же и женаты. Что ж, удивляться нечему. Очевидно, на Диком Западе люди точно так же живут двойной жизнью, как и на Восточном побережье. А мне почему то казалось, что здесь, среди такой великолепной, не испорченной человеком природы, все должно быть иначе… Я просто глупа, вот и все, – закончила она с коротким, неприятным смешком.
– Моя жена умерла, – спокойно сказал Хэзард. Эти слова сорвались с языка буквально против его воли. Традиция племени абсароков запрещала даже упоминать об умерших: они отправлялись к своему Отцу и становились, как и он, священными. Но Хэзард знал, что Венеция не успокоится до тех пор, пока не получит ответа, и поэтому все таки решился произнести эти слова. И Венеция тут же почувствовала себя неловко. Ей стало стыдно за свои обвинения. – Мне жаль, – пробормотала она, и в ее голубых глазах появилось сочувствие. – Как это произошло? – Я предпочел бы не говорить об этом, – ответил Хэзард. – Разумеется. Простите меня. Повисла неловкая пауза. Воспоминания о смерти Черной Голубки даже теперь, спустя многие годы, наполняли душу Хэзарда угрызениями совести. Он попытался восстановить душевное равновесие, прибегнув к испытанному средству – светской болтовне. – Неутомимый Волк уехал, и я зашел узнать, не захотите ли вы сегодня принять ванну. Я помню, что вы не в восторге от горных ручьев, но вода в пруду совсем не такая холодная. Солнце нагревает ее. – Вы купаетесь каждый день? – недоверчиво спросила Венеция. В Бостоне было очень легко соблюдать правила гигиены, но она сомневалась, что дикие индейцы могут проявлять подобную чистоплотность. – Это обычай моего народа. – И даже зимой? – Да, и зимой тоже. – По моему, это просто абсурдно, – Венеция даже вздрогнула. – Представить страшно – купаться в ледяной воде! – Этот обычай ничуть не абсурднее многих ваших традиций. Возьмем, к примеру, кринолин. Весьма соблазнительная штука, я согласен, но только когда дует сильный ветер или если вы поднимаетесь вслед за леди по лестнице. Но едва ли кринолин можно назвать самым практичным изобретением. – Очко в вашу пользу, – вынуждена была признать Венеция. – Но, по моему, не стоит вести бессмысленные споры. – Согласен. Вы предпочитаете искупаться первой? – любезно поинтересовался Хэзард. – Я вообще не хочу купаться, – так же вежливо, но твердо ответила Венеция. Губы Хэзарда сжались в одну прямую линию. – Вам все таки придется это сделать. – Не вижу для этого повода. – Красавица моя, вы меня удивляете. Я всегда был уверен, что светские леди чистоплотны. Венеция вспыхнула от ярости. – Вы еще и издеваетесь надо мной?! Я привыкла мыться в ванне и не собираюсь лезть в ваш грязный пруд! – А я не собираюсь стоять здесь и спорить с избалованной девчонкой. Мой пруд чист, как слеза, а если вы не будете мыться, от вас, простите, скоро начнет дурно пахнуть. Венеция сжала кулаки, глаза ее метали молнии. Она давно уже мечтала искупаться, но не в ее правилах было подчиняться чьим то приказам. Высокомерно выпрямившись, она вызывающе уставилась на Хэзарда. – Интересно, что вы сделаете, если я не стану мыться? Побьете меня? – Очень соблазнительное предложение, – с ангельской улыбкой ответил Хэзард. – Ну, еще бы! Можно узнать, сколько человек вы уже убили? Немало, я полагаю. Хэзард стоял спокойно, гадая, что произойдет скорее: с нее сойдет дурь или у него лопнет терпение. – Так сколько? – не отступала Венеция. |
