– А, по вашему, лучшие качества в женщине – это застенчивость, послушание и скромность? Не сомневаюсь, что вы привыкли иметь дело с очень послушными женщинами, которые согласны на все.

– Двоим незачем ссориться, – уклончиво ответил Хэзард, и Венеция поняла, что он, разумеется, предпочитает послушание.

– А я нахожу таких женщин пресными, как вчерашний чай!

– Вы, как всегда, деликатны в своих суждениях, – вежливо ответил Хэзард. Они уже подошли к пруду; серебристая гладь абсолютно прозрачной воды лежала у их ног. – Скажите мне, пожалуйста, вы предпочитаете купаться в одеяле или без него?

– Я предпочитаю не купаться совсем, – Венеция стояла на своем.

– К сожалению, это не включено в перечень ваших возможностей.

– Я надеюсь, Джон Хэзард Блэк, что вы будете гореть в аду!

– А я надеюсь, мисс Брэддок, что вы умеете плавать. – И с этими словами он бросил ее на самую середину спокойного пруда.

Истошный крик наверняка услышали даже в Даймонд сити. Но спустя секунду Венеция ушла под воду, и Хэзард, не раздумывая, нырнул следом за ней. Он клял себя на чем свет стоит, что не выяснил, умеет ли она на самом деле плавать. Несколько взмахов рук – и он оказался на середине пруда, где было достаточно глубоко, чтобы утонуть. Хэзард нырнул и сразу же увидел Венецию в кристально прозрачной воде. Схватив ее за плечи, он вытолкнул девушку на поверхность и медленно поплыл с ней к берегу.

– Простите, ради бога, что напугал вас, – его голос звучал с искренним сожалением. – Мне даже не пришло в голову, что вы не умеете плавать.

Хэзард дышал ровно и спокойно: это трехминутное приключение было пустяком для такого натренированного человека, как он. Зато Венеция, с прилипшими к лицу мокрыми волосами, едва смогла выдавить:

– Черт бы вас взял! Я умею плавать… Просто это проклятое одеяло… опутало руки и ноги.

Если бы взглядом можно было убить, Хэзард уже отправился бы к праотцам. Но тут его обтянутая кожаными штанами нога коснулась бедра Венеции, и он задохнулся. Желание пронзило его тело. Заглянув в ее глаза, Хэзард заметил, что пламя гнева, бушевавшее в них, вдруг сменилось чем то совсем другим.

Венеция на мгновение закрыла глаза и задрожала в его руках.

– Ты замерзла, – прошептал Хэзард. Он чувствовал, что если и дальше будет сдерживать себя, то просто умрет. Ему не хватало воздуха. – Позволь мне согреть тебя…

Его рот оказался вдруг совсем рядом с ее губами. Захваченный желанием, Хэзард потерял способность думать, он мог только чувствовать и все крепче прижимал к себе холодное, податливое тело Венеции.

Она ощущала его тепло, его возбуждение и понимала, что, несмотря на холодные злые слова, которые он произнес этим утром, Хэзард хочет ее – хочет так отчаянно, что одно прикосновение разожгло в нем пожар страсти. Ее бледные пальцы впились в его широкие плечи, он вздрогнул всем телом, и Венеция вдруг почувствовала ни с чем не сравнимое наслаждение. Джона Хэзарда Блэка тоже можно было укротить! С этого момента она знала, что обладает мощным оружием против своего тюремщика, и ощущение собственной власти захватило все ее существо.

Затаив дыхание, Венеция чуть повернула голову, и ее губы слились с губами Хэзарда.

– Я хочу тебя! – прошептала она чуть слышно. Хэзард почувствовал, что вожделение затопило его мозг – чистое, неукротимое вожделение, – и его губы завладели ее ртом. Он отвечал на ее желание с такой страстью, что Венеция на мгновение забыла, кто над кем имеет власть. Но она была избалованной молодой женщиной и уже через минуту вспомнила, что одержала победу – неоспоримую, головокружительную победу! – и это было восхитительное ощущение.