Но молодая вдова уже не нуждалась в объяснениях. Присмотревшись к детям повнимательнее, она отметила то, на что не обратила внимания сразу. Все трое были такие же хорошенькие, как Оливер, и каждый из них, как и Оливер, имел отличительную черту, сразу бросавшуюся в глаза: золотисто-рыжие волосы. Джослин не могла не понять, что перед ней дети Мейнарда.

Она почувствовала, как к горлу подступает ком. С трудом проглотив его, женщина невольно передернула плечами.

Узнав о том, что ее муж имел незаконнорожденных детей, она не удивилась. Просто Джослин не ожидала, что встретится с ними. Конечно, если бы она любила Мейнарда так, как сейчас любила Лайма, эта встреча причинила бы ей боль и страдания. Особенно тяжело ей было бы увидеть маленькую девочку, которая, судя по всему, появилась на свет через несколько месяцев после рождения Оливера. Но Джослин никогда не любила мужа, поэтому испытывала лишь грусть и жалость к несчастным брошенным детям.

Очнувшись от раздумий, молодая вдова почувствовала на себе взгляд лорда Фока и, повернувшись, посмотрела прямо ему в глаза. В следующее мгновение Джослин осознала, что он, видимо, ждал, как она отреагирует на незаконнорожденных детей Мейнарда. Неужели Лайм думает, что она отнесется к ним так же, как когда-то Анна отнеслась к нему? Даже если бы она пришла в ярость, то ни за что не стала бы вымещать свою злость на этих невинных созданиях.

— Почему вы не рассказали мне о них раньше?

Барон снова взглянул на детей.

— Не было удобного случая.

— Я знаю, что мне следовало бы сообщить вам о своем приезде заранее. Сожалею, что не смогла известить вас. Но вы же могли мне рассказать об этих детях во время последнего визита в Эшлингфорд.

Не сводя с нее глаз, Лайм вполголоса произнес:

— Мне не хотелось взваливать на ваши плечи лишнюю тяжесть. Большинство женщин предпочитают не знать правду о своих мужьях.

Джослин чуть не рассмеялась.

— Вы полагаете, что я слепая? Или глупая? Я знала, что Мейнард был нечестен и несправедлив со мной. Даже в Розмуре он находил женщин для развлечения. — Она стыдливо отвела взгляд.

От руки мужчины, опустившейся на ее плечо, по телу женщины распространилось тепло.

— Извините, — вымолвил он.

Джослин тяжело вздохнула.

— Честно говоря, я чувствую себя униженной. И больше никаких чувств, — печально проронила она и, желая как можно скорее переменить тему, добавила: — Эти малыши… — она посмотрела на детей, вместе с Оливером стоявших у основания лестницы, — родились в Торнмиде? Неужели Мейнард приезжал и сюда?

— Разумеется, нет. Их матери жили в Эшлингфорде. Отправляясь в Торнмид, я взял их с собой.

Вдова бросила на лорда Фока недоумевающий взгляд. Но почему?

— И их матерей тоже? — не удержалась она от вопроса.

Лайм покачал головой.

— Они сироты. Гертруду мать бросила, а матери мальчиков умерли. Одна — сразу после родов, другая попала под плуг.

— Но почему вы заботитесь о них, Лайм? Вы же не несете за них ответственности.

— Разве не несу? Я ведь их дядя, Джослин. Так же, как и для Оливера.

Его слова заставили сердце женщины затрепетать. Разве она могла не полюбить такого благородного человека?

— А они знают об этом? — переполненная восхищением, выдохнула она.

— Я говорил им, но не уверен, что дети поняли меня.

— И что же вы собираетесь с ними делать дальше?

Взгляд барона стал суровым.

— Когда Торнмид станет окончательно моим — и люди, и земли — я отдам их в какую-нибудь хорошую семью, которой смогу доверять.

— Всех вместе?

— Да, я не собираюсь их разлучать.