— Скоро подадут ужин, — сказал лорд Фок, снова поворачиваясь к двери.

Ему было неимоверно трудно уходить от нее, тем более сейчас, когда ее страдания тронули его до глубины души, но Лайм не мог себе позволить повернуть назад.

Матрас был старым и жестким, но Джослин, оставшись наедине с темнотой и своими мыслями, не ощущала неудобств. Тяжело вздохнув, женщина услышала, как эхо несколько раз повторило ее вздох. Тихое посапывал Оливер во сне. О, если бы она могла прекратить думать о Лайме! Если бы могла забыть о душевной боли, не дававшей ей покоя!

Сдержав стон, готовый вот-вот сорваться с губ, Джослин повернулась на бок и, поправив под головой подушку, уже в который раз попыталась заснуть. Однако сон отверг ее так же, как отверг Лайм. Он по-прежнему желал ее — в этом женщина не сомневалась — но сейчас, когда она, наконец, набралась мужества и решилась отдаться страсти, он пошел на попятную. Но почему?

Джослин закуталась в одеяло. Ей следовало бы сразу же после ужина вернуться в Эшлингфорд. Зачем она осталась в Торнмиде на ночь, проведя остаток дня в сомнениях и душевных терзаниях? Единственная польза от путешествия в Торнмид состояла в том, что Оливер в конце концов успокоился. Услышав окончание истории о медведе, он со счастливой улыбкой на лице погрузился в сон.

О, если бы Лайм захотел, чтобы и она, Джослин, улыбалась так же счастливо!

Рано утром барон стоял на сторожевой башне, расположенной над воротами замка, и смотрел вслед отряду рыцарей, направлявшихся обратно в Эшлингфорд. С ними уезжала и Джослин. Как только они скрылись из вида, лорд Фок устало закрыл глаза. Не признавать очевидное не имело смысла. Да, он не стал близок с Джослин, но и отрицать чувств к ней уже не мог.

Оставался лишь один выход.

Лайм вернулся в зал и начал писать послание.

Глава 22

К счастью, урожай был собран. Чума еще не успела добраться до Эшлингфорда. Хотя Джослин понимала, что эпидемии не избежать, она испытывала огромное удовлетворение от того, что зерно успели вывезти с полей и надежно укрыть в погребе. Теперь они переживут зиму, и голода им не стоит бояться.

— Господь услышал мои молитвы, — пробормотала хозяйка Эшлингфорда. — Жаль только, что не все.

Повернувшись, она подставила лицо холодному северному ветру, даже не пытаясь поправлять соскользнувший с головы капюшон или привести в порядок выбившиеся из-под платка волосы. Застыв на месте, женщина любовалась открывающимся видом. На лугах паслись овцы, жадно поедая остатки скошенной на сено травы. Сегодня животные могли последний раз полакомиться зеленью. Завтра поутру в землю вонзится плуг, который перевернет еще теплые пласты почвы, и начнется сев озимых.

Итак, уборка урожая закончена, значит, в Эшлингфорд должен приехать Лайм. Возможно, сейчас он выезжает из Торнмида, чтобы своими глазами увидеть первую полосу вспаханной земли.

Поежившись от холода, Джослин под накидкой обхватила себя руками. Временами ей хотелось, чтобы лорд Фок не возвращался. После визита в Торнмид прошло больше двух месяцев, но душевная боль, появившаяся после того, как возлюбленный отверг ее, не ослабевала. Каждый раз, когда Лайм на несколько дней приезжал в Эшлингфорд, он старательно избегал встреч с Джослин, и ее боль лишь усиливалась.

Молодая вдова пыталась убедить себя в том, что так было лучше. В конце концов, у них с Лаймом нет будущего.