— Ты уверена, Джослин? — спросил он, опуская драгоценную ношу на постель.

— Да, я хочу познать тебя, любимый.

Его дыхание, казалось, обжигало ее кожу. Наклонившись над ней, Лайм начал медленно поднимать подол сорочки. Его пальцы пробежали по ее затянутой в чулок лодыжке, по икре и колену, но, поднявшись до бедра, внезапно замерли. В следующую секунду он резко отпрянул назад.

«О, Господи, — про себя взмолилась молодая вдова, — не позволь ему остановиться».

— Что-нибудь случилось? — спросила она, напряженно вглядываясь в его лицо.

Улыбнувшись, мужчина нежно провел кончиком пальца по ее щеке.

— Если я прикоснусь к тебе еще хоть раз, я не успею даже снять одежду. Я не хочу все испортить, Джослин. Я ждал слишком долго, чтобы вести себя, как неопытный юнец.

Значит, он не собирался отвергать ее! Женщина, облегченно вздохнув, с интересом наблюдала, как Лайм торопливо стягивал с себя рубаху. Как и тогда, у ручья, она с восхищением смотрела на его мускулистые руки. Но теперь молодая вдова не опускала смущенно глаза, а, наоборот, ловила каждое его движение.

Не теряя ни минуты, он стал снимать брюки, и вскоре они упали на пол. Джослин не могла отвести глаз от его стройных бедер и возбужденной плоти.

Оставшись обнаженным, мужчина застыл. Спохватившись, женщина вспомнила о сорочке. Страстно желая как можно скорее ощутить его упругую плоть в недрах своего тела, она привстала и, подхватив пальцами подол рубашки, начала стягивать ее.

Однако в следующее мгновение Лайм накрыл ее руку ладонью, заставляя разжать пальцы и выпустить мягкую ткань.

— Я сам, — шепнул он, взял ее руку и прижал к бедру.

Мужчина опустился на одно колено на постель, а другой ногой накрыл ноги Джослин.

Молодая вдова, скользнув взглядом по его обнаженному телу, затрепетала в ожидании того момента, когда они, наконец, сольются воедино. Сегодня, сегодня ей суждено узнать, что таит в себе близость с мужчиной, пленившим ее сердце. Ощущения, вызываемые прикосновениями возлюбленного, обещали нечто большее, чем страх и боль, которую она испытала в первую брачную ночь.

Пробежав пальцами по ее стройной ножке, Лайм добрался до края чулка и начал медленно спускать его вниз. Сняв чулки, он наклонился и стал нежно целовать ее пылающую от его ласк кожу.

Губы мужчины продвигались вверх, и дыхание Джослин учащалось. Добравшись до бедер, Лайм на секунду замер и, подняв голову, посмотрел сначала на беспорядочно собранную на бедрах сорочку, затем — на лицо женщины.

— Я хочу видеть тебя обнаженной, — прошептал он, осторожно снимая с нее рубашку.

Джослин дрожащими руками помогла ему, и спустя несколько мгновений одежда уже не мешала им. Ее густые иссиня-черные волосы разметались по белоснежной подушке.

— О, как ты прекрасна, Джослин, — восхищенно воскликнул Лайм, горящим от страсти взглядом обводя ее с головы до ног.

Ей казалось, что она всю жизнь ждала этого момента.

— Люби меня, мой милый, — изнывая от желания, прошептала женщина.

— Именно тебя я хочу больше всех на свете, — ответил он.

Наклонившись, мужчина прильнул губами к ее набухшему соску. Символ его мужской силы прижимался к ее женской плоти.

Огонь страсти, казалось, сжигал Джослин. Желание слиться с его телом сводило ее с ума. Она с трудом сдерживала чувства. В тот момент, когда Лайм оторвался от упругого соска и обхватил губами другой, у нее вырвался сладострастный стон.

— О, любимый! — выдохнула она, выгибая тело ему навстречу. Протянув руки, вдова запустила пальцы в его волосы, пытаясь притянуть Лайма к себе.

Но вместо того, чтобы проникнуть в ее разгоряченные недра, Лайм приподнялся и отстранился.