Тяжело вздохнув, Оливер снова принялся ковыряться в ее подносе с едой.

— Приношу свои извинения за то, что пришлось потревожить вас так поздно, святой отец, — начал Лайм. — Но у меня есть на то веская причина.

Священник не сводил с него глаз.

— Я надеюсь услышать ваши объяснения. Простите, не имею чести знать вас.

— Сэр Лайм Фок, сводный брат мужа леди Джослин, теперь уже покойного.

Перекрестившись, отец Пол сочувствующе посмотрел на молодую вдову. Склонив голову, она приняла молчаливые соболезнования по поводу смерти человека, которого ни она, ни священник так и не узнали достаточно хорошо.

— Так что же ты хочешь от меня, сын мой? — спросил отец Пол.

— Необходимо выяснить, кто должен унаследовать владения и титул моего брата.

Скрестив руки на груди, священник движение головы указал на мальчика.

— Думаю, Оливер.

Джослин заметила жесткую складку, появившуюся на лбу Лайма. Ему явно не понравились слова святого отца.

— Вы хотите сказать, что ребенок рожден в законном браке? — уточнил он.

Джослин вскочила, словно ужаленная. Как Лайм Фок посмел предположить, что ее сын рожден вне брака! И что она, дочь Гемфри Рейнарда, разделила ложе с Мейнардом, не став его женой перед Богом и людьми! Но не успела женщина и слова сказать, как отец Иво схватил ее за руку и усадил на место.

— Сейчас это неважно, — шепнул он.

Джослин с трудом перевела дыхание. Да, святой отец, несомненно, прав. Она снова ничего не сможет добиться, набросившись на Лайма с обвинениями. По крайней мере, пока не сможет.

— Разумеется, Оливер законнорожденный ребенок, — подтвердил отец Пол. — Прошу вас осторожнее выбирать выражения, ведь мы говорим о леди Джослин, а не о какой-нибудь крестьянке.

— Когда она вышла замуж за моего брата?

— В 1344 году от Рождества Христова. В конце осени. Я не ошибся, леди Джослин?

Крепко, до боли стиснув зубы, женщина кивнула в знак согласия.

— Да, земля была усыпана листьями, и надвигалась буря. Я хорошо помню тот день.

— Сохранилась ли запись об их браке?

— Само собой разумеется. Ни брак, ни крещение ребенка в Розмуре не остаются незаписанными. Собственной рукой я сделал эту запись в церковной книге.

— Имена жениха и невесты оглашались перед церемонией?

Священник покачал головой.

— Нет. Мне предъявили специальное разрешение, позволяющее избежать огласки.

Никто не мог прочесть мысли Лайма, однако выражение его лица не предвещало ничего хорошего ни для Джослин, ни для Оливера. Его глаза сузились от ярости, ноздри начали гневно раздуваться.

— Я хочу видеть разрешение и запись в церковной книге.

— Я не солгал, сэр Лайм, — попытался возразить священник. — И я не настолько стар, чтобы чего-то не помнить.

— И все же я должен их увидеть.

Казалось, что слуга Господа собирается продолжить спор, однако он тяжело вздохнул и неохотно согласился.

— Они находятся в церкви. Если вы настаиваете, я покажу их вам.

Лайм повернулся к Иво.

— Вы идете со мной?

Отец Иво быстро встал.

— Меня удивляет, Уильям, что ты спрашиваешь об этом.

Услышав, что священник назвал племянника другим именем, Джослин на мгновение растерялась. Но затем она вспомнила, как Мейнард однажды сказал ей о том, что его брат отказывается пользоваться английской формой своего ирландского имени. Уильям?!

Женщина про себя повторила его английское имя. Нет, оно звучало непривычно и, казалось, совсем не подходило человеку, которого она боялась и которого за прошедшие несколько часов возненавидела.