— Правда?

— И кинжал я тоже держал.

Даже почувствовав на себе взгляд Лайма, женщина продолжала не замечать его.

— Он великий рыцарь, — не унимался Оливер.

Джослин выразительно выгнула бровь.

— Это он так сказал? — уточнила она, покосившись на брата Мейнарда.

— Нет, мне сказал сэр Джон. — Мальчик показал пальцем на мужчину, стоящего поблизости, того самого, который перехватил его по дороге к лесу.

— Понятно, — смущенно пробормотала женщина. Выпрямившись, она краем глаза заметила, как Лайм повернулся к сэру Грегори.

— Я хочу пить, мама, — попросил Оливер так громко, что, к сожалению, заглушил разговор мужчин.

«Впрочем, мне не о чем беспокоиться», — подумала Джослин. Вряд ли что-нибудь из сказанного рыцарем могло вызвать гнев Лайма Фока. Повернувшись, она жестом подозвала одну из служанок.

— Клэр!

— Слушаю, моя госпожа, — мгновенно отозвалась девушка.

— Принеси немного молока с медом для Оливера. — Вспомнив, что на ней в данный момент лежат обязанности хозяйки дома, молодая вдова добавила: — И эль для мужчин.

— Уже послали, то есть я хочу сказать, что уже послали за элем, — пояснила Клэр. — А молоко я сейчас принесу сама.

— Послали? Но кто?

— Сэр Лайм распорядился.

Ну, разумеется, он. Кто же еще мог вести себя в чужом доме столь бесцеремонно?!

— Прекрасно, — проговорила сквозь зубы Джослин, еле сдерживая негодование.

— Я есть хочу, — жалобно захныкал Оливер.

Время ужина еще не наступило, но женщина решила поскорее начать и закончить его.

— Скажите повару, чтобы приготовил холодное мясо и сыр, — приказала она. — И пусть подогреет хлеб. А слуги тем временем передвинут столы и скамьи от стены в центр зала.

— Слушаюсь, моя госпожа. Что-нибудь еще?

— Нет, этого достаточно.

Почтительно поклонившись, Клэр повернулась и пошла к выходу.

Джослин не терпелось принять ванну. Желание искупаться было таким сильным, что она не без труда устояла перед искушением, решив отложить ежедневную приятную процедуру до вечера.

— А теперь давай-ка приведем себя в порядок, переоденемся и умоемся, — обратилась молодая мать к сыну. — А затем ты выпьешь молоко…

— Клэр, — окликнул Лайм служанку.

Заскрипев зубами, Джослин искоса посмотрела на него.

Девушка, мило улыбнувшись, тут же отозвалась:

— Слушаю, мой господин.

— Можешь передать повару, чтобы не торопился. Нам вполне хватит пока эля. Мы подождем, пока госпожа примет ванну.

Рыцарь выразительно посмотрел на хозяйку и перевел взгляд на служанку.

Терпение Джослин иссякло.

— Нет, Клэр, передай повару подать ужин как можно скорее, — тоном, не терпящим возражений, приказала женщина. — Мой сын и я голодны.

Удивленная служанка застыла в недоумении. Однако заметив на лице госпожи выражение, какого не видела никогда раньше, она поклонилась и поспешно удалилась на кухню.

Не замечая воцарившегося в зале молчания, Джослин надменно взглянула на незваного гостя. Их взгляды скрестились, словно два лезвия. Неловкая пауза затянулась. Казалось, в комнате остались только двое: Лайм и Джослин, незаконнорожденный, претендующий на отцовские владения и титул, и вдова, защищающая своего ребенка. Их разделяли только три шага.