Веселее всего дела обстоят с дистанцией. На расстоянии в один километр вы можете рассмотреть столб фонаря или древесный ствол, а вот движения рук и ног шагающего человека — только на семистах метрах. Мой подопечный не шагает, он едет в бронированном автомобиле со скоростью в шестьдесят кэмэ в час. На проспекте формируется пробка, это мне на руку. Тачка будет стоять или продвигаться вперёд с черепашьей прытью. Я специально подбирал точку перед светофором. Так, чтобы видеть перекрёсток со всеми его шестью полосами. В этой локации всегда затор, даже если вы решили выехать с утра пораньше.

А ещё у меня есть суперзрение.

И это тоже пришлось учитывать в поправках.

Не напрягать глаза раньше времени, чтобы цель не показалась слишком близкой и крупной.

Главная проблема любого снайпера — стрельба через стекло. Особенно через наклонное и бронированное. Думаю, эта задача вообще не может быть решена, если вы обычный человек. Иногда стрелки работают в паре: один пробивает стекло, второй поражает цель. Я же намерен бить через крышу, сделав её проницаемой. «Кейтаковским» боеприпасом, над которым поколдовал Матвеич.

Левую ногу слегка откидываю в сторону.

Это мой стабилизатор.

В голове звучит голос Ольги:

Мы едем. Сто метров до светофора.

Бродяга сейчас в противоположной части города, в каких-то жутковатых глиняных трущобах. Проекция сидит в комфортном и навороченном для своего времени «мерседесе», а Ольга выполняет роль диспетчера. Через несколько минут по нашему замыслу Федя выключит Проектор. Чтобы не видеть происходящего.

Гудки клаксонов заполняют окрестности.

Южане везде одинаковы.

В любой непонятной ситуации — сигналь.

Трафик настолько плотный, что есть риск упустить нужную машину. Легковушки разной степени потрёпанности, грузовики, автопоезда и микроавтобусы. Всего хватает.

А вот и мой клиент.

Здоровенный чёрный «мерс» намертво застрял метрах в пятидесяти от перекрёстка. Я на выдохе навожу маркер в точку прицеливания. Крыша внедорожника становится прозрачной.

Ольга сообщает:

Минус проекция.

Принял.

Агент Батлер раздражён. Кондиционер работает, все окна закрыты. Тонировка при обычных обстоятельствах не позволила бы рассмотреть пассажира. А мне это совсем не мешает.

Продолжаю вести цель.

Указательный палец застыл на спусковом крючке.

Добавляю проницаемость, но аккуратно, без фанатизма. Если сделать всю машину бесплотной, водитель и его пассажиры выпадут наружу. Уберу крышу и лобовое стекло целиком — почувствуют лёгкий ветерок и выхлопные газы. Поэтому я ограничиваюсь маленьким пятачком над головой потенциальной жертвы.

В машине сидят четверо.

Европейцы, всё в чёрных очках, белых брюках и рубашках навыпуск. Водила и два телохранителя. Батлер на заднем сиденье. Голова повёрнута, рассматривает соседние тачки и прохожих. Ему скучно.

Задерживаю дыхание, прислушиваюсь к ударам сердца.

Жму спуск.

Тянущее движение, среднее усилие.

Смерть на подушечке пальца.

Голова Батлера разлетается кровавыми брызгами. Нет, не так. Это был настоящий взрыв! Весь салон забрызгало, даже через крышу немного вылетело, прежде чем убрал проницаемость. Подобным образом разрывает на части яйцо в микроволновке.

Человек просто остался без головы.

С обрубком шеи, из которого хлестала кровь.

Я не стал наблюдать за реакцией охранников, других водителей и прохожих. Быстро отодвинул винтовку от края, начал разборку отточенными экономными движениями. Все элементы укладывались в углубления подкладки.

Забирайте меня.

Разобрав и уложив «Сумрак», я захлопнул крышку футляра. Обычный контрабас, ничего лишнего. Любит человек музицировать на крышах, слабость у него такая.

Скручиваю и зачехляю мешок.