– Да, пожалуй, ты права, – согласился андроид. – Вряд ли он задумывается над очищением планеты от загрязнений, если грубо вторгается в ее структуру… Внедряет чужеродных существ, которые, конечно, нарушат природный баланс. Беспокоиться о природе не в правилах таких людей, как Эвастон. По всему видно, он не знаком, да и не намерен знакомиться с природным миром Блиора. Кстати, если помнишь, он говорил о заселении всей планеты.

– Можно спокойно перекроить на свой лад и захламить один континент, а потом перебраться на следующий, а там видно будет.

– Позорную же миссию он себе выбрал. Нравственная сторона вопроса его мало волнует.

– У него есть идея, которую он жаждет воплотить в жизнь. Отдать охотникам целый континент. Эвастон позволяет им радостно грабить этот прекрасный мир. Никаких угрызений совести. Никаких обязательств. Можно делать что вздумается. Мир сплошных прав.

– Рай.

– Или ад.

– Зависит от точки зрения.

Мачико долго молчала, задумчиво глядя на зеленую землю, проплывающую под вертолетом.

– Тил! Здесь происходит что‑то странное. То, о чем Эвастон не хочет нам говорить, – сказала она наконец.

– Нам надо серьезно подумать. Соединить воедино все куски, все, что мы знаем…

– Я почти что боюсь “открытий”.

– Почему?

– Не знаю.

– Уверен, что знаешь. Я говорил тебе: “Бойся данайцев, дары приносящих”.

– Да. Однако что бы это ни было, это лучше, чем оставаться там, откуда мы прибыли.

Аттила фыркнул:

– Посмотрим.

– Что?! Ты хочешь вернуться назад?

– Ничего подобного я не говорил. Я просто выполняю свои функции.

– Какие? Вечно подливаешь ложку дегтя в бочку меда и все видишь в черном цвете?

– Нет. Вечно выслушиваю твои идеи, все взвешиваю и высказываю свое мнение. Я ведь имею право на свое собственное мнение? Правда?

– Я бы на твоем месте немного помолчала, а то, похоже, тебе сейчас придется выслушивать не идеи, а кое‑что похлеще.

– Но ведь тебе будет одиноко без меня. – Аттила улыбнулся.

Все саркастические замечания андроида и его поддразнивания были скорее игрой. Мачико знала, что в глубине своего мазохистского сердца он с интересом относился к их приключениям, настоящим и предстоящим. На самом деле роботу хотелось воплотить в жизнь теории, которыми он был напичкан до краев, и посмотреть, насколько они хороши в действии. Он хотел доказать себе, что и он сам, и его теории реально чего‑то стоят.

Мачико оторвала взгляд от приборов:

– Итак, на сенсорах до сих пор ничего нет. Твои внутренние приспособления тоже ничего не обнаружили?

– Сенсоры отмечают очень много различных вещей, но ничего такого, что бы меня насторожило.

– Давай сделаем еще один вираж, глянем одним глазом на северо‑западный квадрат и – назад. Хорошо? – предложила Мачико. – Вдруг найдем что‑нибудь интересное.

– Уговорила, – кивнул Аттила.

По всему было видно, что андроид не торопился вернуться к играм и развлечениям Эвастонвиля. Его явно не пугали ни пребывание в воздухе, ни полет над незнакомой территорией.

Тем временем под ними все также проплывал дикий ландшафт, зеленый полог неведомой жизни. Мачико внимательно смотрела вниз. Какая громадная территория. Надеяться на то, что за короткое время полета на такой высоте они что‑нибудь найдут, даже с помощью сенсоров андроида, было так же смешно, как надеяться отыскать иголку в стоге сена. Тем более что девушка не представляла себе отчетливо, что именно она ищет. Какой‑нибудь знак, улику, которая подскажет, что происходит на этой планете.