– Я что‑то вижу, хотя мне почему‑то не хочется признаваться в этом.

– Где?

Он дал ей навигационные ориентиры, и она настроила на них свой телескоп. Какое‑то движение на поляне. Маленькие существа. Большое существо! Что бы это могло быть?

– Ого! – воскликнула Мачико. Она, немного набрав высоту, зависла на мгновение над поляной. Потом, мигом оценив ситуацию, снизилась так, чтобы видеть происходящее, но не быть замеченными снизу. Выключила сенсоры и включила телескопические увеличители.

Ей удалось разглядеть, что несколько маленьких тварей атакуют большого ящера.

– С такого расстояния я не могу точно сказать, что за ящерица, и мне совсем не видно, кто эти маленькие существа, – пожаловался Аттила.

– Я, кажется, догадываюсь, кто там. И если это действительно те, о ком я думаю, то не хотела бы я попасться им на глаза. Не стоит болтаться здесь так близко. Мало ли что. Однако мне обязательно надо рассмотреть их получше. – И она указала на соседнюю поляну.

– Вот этого‑то я и боялся, – грустно произнес Аттила. – А может быть, нам немного повисеть над ними и сфотографировать их с высоты?

– Нет, – покачала головой Мачико. – Если внизу те, о ком я думаю, они могут нас заметить. Пусть лучше не знают, что мы их видели. А то как бы нам потом не пожалеть об этом.

– Лучше пожалеть о том, что они нас видели, чем о том, что нас уже больше никто никогда не увидит живыми.

– А что есть знание, приобретенное с помощью наблюдательности и ума?

– Сила, – неохотно ответил Аттила.

– Совершенно верно.

Они приземлились.

– Ты остаешься здесь. Я иду одна.

– Извини за неповиновение, но моя работа – быть рядом с тобой.

– В следующий раз я это учту, а сейчас мне надо, чтобы на случай стремительного бегства ты остался здесь и, не выключая мотор, прикрывал меня.

– Давай сделаем наоборот: я проведу разведку, а ты останешься здесь, будешь держать машину наготове.

– Что?! Пропустить самое интересное? Тебе не кажется, что ты слишком упрям?

– Нет. Я просто осторожен.

– Хорошо. Пусть так. Иногда мне это в тебе нравится. Но есть вещи, которые надо делать самой. У это, Аттила, как раз тот случай. Я должна пойти сама. Может быть, здесь ключ ко всему.

– Но тебя могут убить.

– Могут. С таким же успехом я могла бы упасть со своего бюрократического стула там, в Скучном Мире, и сломать себе шею. А теперь следи, чтобы все было готово к отлету. Я скоро.

Мачико взяла камеру, бластер, ремень для оружия и выпрыгнула из вертолета. Она направилась к полоске леса, отделяющей поляны друг от друга, срезая путь через заросший травой бугор. Нырнув под деревья, девушка бесшумно и осторожно стала пробираться через кустарник.

Очень хорошо, что вертолет был бесшумным. Вряд ли те, кого она искала, могли заметить их с такого расстояния. Тем более что они так увлеклись своим делом. Конечно, можно было бы и не сажать вертолет, а подлететь чуть‑чуть поближе, сделать съемку и смыться. Но в глубине души девушка соскучилась по какому‑нибудь действию. Она хотела подобраться поближе. Что это? Безрассудство? Она так не думала. Здесь происходило явно нечто большее, чем то, что могло быть записано через телескопические линзы.

Ей надо было увидеть все самой.

Уже стали слышны звуки жаркого боя. Рев, визг, крики. В воздухе чувствовался запах крови и ненависти. Она взобралась на возвышение, с которого была видна поляна, и выглянула.