Они двинули дальше по тропе, которая блуждала среди низких зарослей. Под каждым листом сидела лягушка и таращила в пространство свои рубиновые глаза.

— М-мечтает о прекрасном принце. — выговорил Цицерон, которого это зрелище приводило в состояние умопомрачительного веселья. — Н-надо убираться, Заннат.

— А ч-чего мы вообще сюда попёрлись? — поинтересовался тот.

— Й-я х-хотел прррркратить этто бзбразие. — доверчиво признался Цицерон.

— И ч-чего добил-ся?

Тут оба туриста остановились и вытаращились на нечто, что не вписывалось в умопомрачительный пейзаж.

— М-меня глючит. — сказал Заннат.

— Не, это они. — помотал головой осёл. — Жжждут.

За пышным кустом неведомого растения стоял высокий полукруглый купол маскирующей раскраски. Это была палатка. Людей вокруг не было видно — похоже, все они скрывались внутри.

— Вот в таких геррррметицких палат-ках они пержидают вермя. — сообщил осёл. — Всё вермя же в скарфане не походишь, а тут и поссспать и пожжжрать тебе…

— Мне? — удивился Заннат.

Он направился к ближайшему куполу и постучал в ткань.

— Тук-тук, это мы!

— Они тебя не понамают! — расхохотался осёл.

— Пустите нас в домик! — не унимался Ньоро. — Пач, они нас не пускают!

Он достал из кармана ножик и проделал в плотной ткани длинный разрез. За первым слоем ткани оказался второй слой — металлизированный, и его постигла та же участь.

— А вот и мы! — с триумфом провозгласил Заннат, вступая в палатку перед глазами изумлённых людей.

Трое человек поднялись с места, в полном ужасе глядя на вошедших.

— Что, мерррзавцы, напугались?! — грозно рявкнул Цицерон, врываясь в палатку. — Пррродажные чиновники, корррррумпированные функционерррры!

Во гневе он схватил зубами лежащий на полу скафандр и принялся яростно трепать его.

— Вы плохие люди, бессовестные человеки! — назидательно произнёс Заннат, последовав примеру товарища и оторвав воздуховодные шланги у герметического костюма.

Один из людей вскрикнул и бросился к вещевому мешку, вытащил оттуда что-то и заговорил в эту штуку, в панике глядя на пришельцев.

— Стучит на нас, подлец. — презрительно заговорил Цицерон, разделавшись с последним скафандром. — Докладывает в Центрррр! Давай, давай, тррррепи прррро нас!

— А ну-ка, д-дай с-сюда! — решительно потребовал Заннат, отнимая у продажного инспектора передатчик. — А ещё нас осуждали! Типа, мы у себя на Земле занимаемся всяким бзбразием! А сами-то! Взятки берут! Квабаджей истребляют! Биоценоз нарушают! Им, типа, можно! А нам — низзя!

Инспектора начали смеяться. Они хватались за животы и надрывались от хохота.

— Смотррри, как забирррает. — уважительно заметил Цицерон. — К концу дня они совсем ополоумеют. Концентрррация яда повышается с каждым часом. Поррра дрррапать, Заннат.

— Слушайте, слушайте! Говорит совесть Вселенной! — распространялся в передатчик Заннат, не обращая на слова Спутника внимания. Кажется, он тоже всё более попадал под влияние наркотика. — В эфире Заннат Ньоро и осёл Цицерон! Мы ведём наш репортаж с места событий. Галактическая общественность! Планета мирных квабаджей взывает о помощи! Здесь происходит разграбление биоценоза! Продажные инспекторы вступили в сговор с преступными силами Галактики! Я обращаюсь к свидетелю, который может подтвердить мои слова.