— Как я уже говорил, творить обыкновенные вещи необыкновенно легко. Это мизер Силы. Если бы я взялся сотворять этот мир — мир этих двух солнц и двух планет, я бы потратил только половину необходимых сил. — медленно заговорил он, вслушиваясь в свои ощущения и находя знания, которые ему предоставляла Сила. Это был необычный диалог между той таинственной субстанцией, которая рождается в невообразимых безднах Вселенной, внутри её тончайших пор, среди причудливых конфигураций измерений.

— Вторую половину по условиям поединка предоставляет противник. Он не может возражать в выборе обстановки — он вызывающая сторона. Только это связывает ему руки — больше ничего. Самое простое — использовать возможности среды, лишь слегка подправив их Силой. Что я и сделал, отправившись в перелёт с котами на алахоховых ракетах. Такой путь, хоть и выигрышный, но медленный. Фортисс тоже прибег к этому приёму, только вложил больше. Его задача: заставить меня выметать как можно больше Сил в ответ на его атаку. При этом неважно, кто побеждает: квази или псы. Для нас с моим противником неважно. Он потратился в создание летающих досок, а я поднял со Скарсиды деревянную эскадру, а расклад Сил одинаков. Он одел своих псов в блестящие латы, а я потратил поле, чтобы прикрыть своих. Он потратил Силы на создание стреляющих огнём копий, а я погнал ветром горячие облака. Это всё пустяки, не так оно много взяло. Фортисс осторожничает, как и я. Он ждёт моего промаха. И он Синкрет — ему недоступны человеческие эмоции. Вот где моя слабость, и он будет играть на ней. Он вяжет меня и квази, и собакоидами. Я их жалею, а настоящий главнокомандующий не должен думать о потерях — что выбыло, того уже нет. Так мыслят Синкреты, какими я их помню. Так мыслит Рушер: задача — всё, средства — ничто.

Он задумался. Что-то внутри не давало ему покоя, словно грыз какой-то червь. Нечто очень важное, что он упустил из виду. Связь каких-то фактов. Нечто, упущенное его сознанием и глубоко осевшее в подсознании. Нечто очень давнее и очень близкое.

— Я думаю, события вскоре примут характер подлинного апокалипсиса. — закончил он совсем не на той ноте, на которой начал.

Они с Ингой посмотрели друг на друга, оглянулись вокруг, словно ждали, что из воды сейчас вылезет Фортисс с киборгами. Но всё было тихо, только Джарвус-2 катил по небосклону к закату, да начал задувать горячий ветер. Небо обкладывалось тучами, предвестниками восхода белого светила.

— Коты уже летят на своих досках на материк. — сказал, одеваясь, Моррис.

Инга тоже поспешила облечься в свою юбку из хвостов и короткий топик. Она надела рюкзачок и посмотрела на Морриса.

— Пора?

В одно мгновение две фигуры на палубе мирной яхты испарились, а та продолжала качаться на усиливающихся волнах. Рыбы больше не высовывались — они ушли на глубину. На горизонте ярко засветилось небо, враз утратив свой сочный синий цвет. Казалось, там произошёл ядерный взрыв, настолько ярким было свечение. От воды пошёл пар, окутав белую яхту с покинутыми шезлонгами, зонтиком и столиком с фруктами. Тяжёлая волна, пенясь и изрыгая брызги, принеслась от далёких берегов материка. Она накинулась на беспризорную яхту, завертела её и понесла, нещадно поливая палубу горячей водой. Громадный гребень накрыл маленькое судёнышко, но белая скорлупка выдержала удар и вынырнула из воды. Тогда второй волной её бросило на группу выступающих из воды скал — вершин гор утонувшего материка.