Живая Энергия, посланная на уничтожение, окутывала Морриса тонким невидимым слоем и словно грызла его защиту, отыскивая уязвимый участок — свойство, которое забыл придать ей хозяин. Она перебирала все возможные и невозможные, мыслимые и немыслимые варианты воздействия. Она сама по себе была лаборатория эффектов. Она мыслила и знала бесконечно много — точно также, как и её противник. Моррису не надо было задавать конкретных свойств своей оболочке, не надо было учитывать все факторы, о которых он просто не знал — он просто задал Силе свойство абсолютной защиты, и она выедала его ресурс, отражая атаки. Чтобы уменьшить расход, он непрерывно перемещался в пространстве — то возникал на земле, то мелькал в дымном небе. Он уходил, а Фортисс преследовал. Интуиция говорила Моррису, что старое правило тут не работает: нападение тут не лучшая защита.

Со стороны казалось, что двое людей играют в какую-то игру — они бесшумно перемещались среди горящего ада и взрывающейся земли, фонтанов огня и дождя из кипятка. Процесс, будучи запущен, развивался по нарастающей. Южная часть материка погружалась в первобытный хаос.

Моррис уяснил себе тактику противника: Фортисс, нападая, предпочитал обрушивать на врага поток энергии, буквально утопляя его в Силе. Моррис вырывался, мгновенно переносясь в пространстве, а Сила преследовала его, как гончий пёс, посланный по следу. Так, перенеся много головокружительных прыжков, он посылал тонкий пучок Силы, и та незаметно искала в оболочке врага уязвимое место. Мгновенный прокол наносил Фортиссу резкий удар, от которого тот оборонялся. Физические характеристики полей оказались бесконечно разнообразными, и Силы всё более углублялись в реалии полей, отыскивая слабость. О законах, которые тут действовали наверняка не узнает никто и никогда — это знание Живой Энергии о самой себе.

Фортисс был в ярости. Он думал, что его превосходство в Силе даст ему преимущество, что Сила сама по себе способна творить чудеса и побеждать в любых условиях. Он был и оставался Синкретом, и действовал так же, как и ранее, то есть ломал врага всей мощью. Он ненавидел противника, особенно ненавидел Морриса, который предал его Владыку — нагло, подло обокрал. Синкрет гонялся за лёгкой чёрной стрекозой, которая его дразнила и ускользала. Моррис насмехался над ним, говорил ему издевательские слова, вспоминал его промахи и ошибки, напоминал о давней тупости, о том, как его, Синкрета, провела хитрость обыкновенного смертного. Ответом было молчание и мощные залпы Силы.

В какой-то момент Моррис замешкался, словно что-то потерял вокруг себя. Кажется, его силы иссякали. Поле человека на мгновение приоткрылось, и Моррис как будто хлебнул внешнего воздуха, отчего закашлялся и схватился за горло. В тот же миг Фортисс послал удар силы, который должен был свернуть защиту врага.

Против обыкновения противник не прибег к перемещению — наверно, мало оставалось Энергии. Он остановился и посмотрел на Синкрета широко раскрытыми глазами, словно ещё смел надеяться на пощаду.

— Сдавайся, Моррис. — надменно сказал Фортисс и обрушил на человека двойной силы удар.

Ответ был ужасен. Энергия, посланная на уничтожение оболочки врага, отразилась от чего-то невидимого и вернулась к пославшему её. Поле, окружающее Синкрета, вдруг завибрировало и моментально свернулось, оставив хозяина без защиты. Ядовитая атмосфера гибнущего материка, огонь из растревоженных недр, тысячеградусное жало глубинных испарений тут же уязвили Синкрета. Он вскрикнул и мгновенно закутался новой защитой, залечивая и затягивая свои раны той же Силой. Как он ошибся, что случилось? Лишь мгновением позже Сила дала ему знать, как именно враг обманул его.

Моррис подловил его, прикинувшись растерянным и жалким. Фортисс и раньше попадался на эту обманчивую человеческую мимику — он плохо понимал людей. Синкрет презирал все эти человеческие хитрости и гримасы, он верил только в силу.