Невидимый поток сокрушительной мощи, посланный на победное уничтожение, наткнулся на отражающее поле. Одно лишь свойство было задано небольшому щиту, поставленному строго перпендикулярно направлению движения Силы, только одно: отразить. Моррис подменил один объект нападения другим, сменил цель: себя на своего врага. Сила повиновалась. Она вернулась к Фортиссу и уничтожила его оболочку. Он зря потратил энергию. Все эти промашки, которые допускал Синкрет, всё более уравнивали их запасы, уменьшая первоначальное преимущество Фортисса.

Он слишком много потратил на то, чтобы произвести на слабую человеческую букашку впечатление, чтобы сломить его моральным фактором. Та пытка, что он устроил Габриэлу у места последней схватки псов и квази, должна была заставить последнего в своём нелепом, расточительном гуманизме попытаться спасти котов, перенести их на Скарсиду. Эта операция лишила бы Морриса многих Сил, тогда он стал бы более доступным. Но мерзавец выдержал и не поддался на провокацию — он вынес все проклятия, что слали ему умирающие квази. Зря говорил Рушер, что Моррис очень изменился — он всё тот же: бесчестный, холодный, расчетливый эгоист и предатель. Игрок.

Ещё несколько мелких трюков, проделанных над обозлённым Синкретом, позволили Моррису провернуть одну крупную афёру. Он был так вдохновлён этой неравной битвой, что походил на увлечённого сложной партией талантливого пианиста. Он ждал момента, чтобы поднести врагу сюрприз, которого тому должно хватить надолго, потому что Моррису тоже требовался отдых. Если бы не Сила, которую он вливал в себя, ему бы не хватило ни выдержки, ни скорости, ни остроты ума.

Едва придя в себя, Синкрет снова устремился на врага, но вокруг него стало происходить что-то странное. Разбитая земля, мутный воздух, линия горизонта отчего-то стали искажаться. Потом всё поплыло, словно смешиваясь. Растеклись очертания, и над южной частью материка задрожало что-то огромное, круглое. Оно висело над тем, что ранее было частью суши, южной частью материка, над пустым провалом, у которого не было дна. Оттуда должна была подниматься магма, но не поднималась — там была тьма. Над тьмой висела без опоры сфера, по поверхности которой проплывали размытые тени — то тёмные, то красные. В этой сфере скрылся Фортисс.

С платформы, плавающей далеко к северу материка, всматривалась вдаль девушка, одетая причудливо — в лисьи хвосты и короткий топик. Она держалась за поручни и пыталась что-то разглядеть в мутной пелене, что стлалась южнее. Там блистали вспышки, рвалось что-то яркое, но до платформы долетал только приглушённый гром.

Земля, над которой плавала платформа, курилась дымами сизых и чёрных цветов. Прямо на глазах проваливалась почва, а из дыр вырывался огонь. Ему не хватало кислорода, поэтому горение сменялось на тление — повсюду, куда ни кинь взгляд, медленно прогорала почва.

Инга не заметила, как Моррис вернулся: просто посреди платформы бесшумно возникла фигура в чёрном. Человек сразу заметил ничком лежащее на полу маленькое тело — это был Культяпкин. Старичок-квази выглядел каким-то плоским и был неподвижен.

— Он умер. — ответила Инга на безмолвный вопрос. — Давно уже. Сердечный приступ.

Глава 14

Плоский диск с поручнями летел на север — туда, где земля ещё походила на нормальную местность. Там, конечно, везде имелись следы недавней битвы, было много трупов, но даже это по сравнению с тем, что произошло на южной стороне, выглядело мирной картиной.