Девушка сидела в кресле, потому что чувствовала себя разбитой и уставшей. Совсем не то Моррис — он не мог сидеть и всё время перелёта стоял у поручней, глядя в мутную даль. Он выглядел странно элегантно среди всеобщей разрухи и погрома. Всё таким же неизменно свежим оставался его чёрный дорогой костюм и были блестящими туфли из натуральной кожи. Лицо его даже не осунулось от испытаний, только глаза приобрели выражение глубоко запрятанной одержимости.

Впереди по курсу вырисовались знакомые горы, где произошла первая блистательная битва. Но платформа смещалась левее.

— Он не найдёт нас тут? — спросила Инга, видя, что их летающий корабль пошёл на снижение возле каменного купола обсерватории.

— Ему сейчас не до нас. — улыбнулся Моррис одними губами. — Он сейчас сражается с моим фантомом. Зря бухает Энергию. Я завернул его вместе со своей куклой в пространственный кокон. Ему кажется, что он сражается над Псякерней.

Они сошли с платформы под прикрытием поля — оно защищало их уже не от солнца, а от удушливой атмосферы. Двое людей вошли в укрытие, оставив на платформе одиноко лежать мёртвое тело маленького архивариуса.

— Ты устала? — спросил он, хотя сам вопрос был излишен — лицо Инги говорило само за себя. Не столько лишения, сколько тяжкое чувство отражалось в нём, и Моррис понимал, в чём дело. Однако, оправдываться было нечем.

Он тысячу раз бился над этой загадкой. Он призывал на помощь и логику, и интуицию. Два этих его главных помощника говорили одно: ты прав, Моррис. Да, таково основное правило победы: лучше проиграть битву, чем войну. Выходит, он не имел иного выхода, как только угробить всех квази? Пожертвовать малым, чтобы победить в большом. Его истерзанный рассудок не находил иного выхода. Тысячу раз он проигрывал в уме возможные сценарии, но исход был всегда один — те, кто верили в него и доверяли ему, погибали. И, самое страшное, он всё больше убеждался в своей правоте: в этой битве Сил единственно возможной правильной стратегией было расчетливое предательство и умная ложь.

Моррис прошёлся по тесному помещению обсерватории — между пустыми стеллажами и бесполезным телескопом. Инга уселась на пол у стены, устало положив голову на руки. Хотя она и была прикрыта полем, которое фильтровало для неё воздух и спасало от высокой температуры внешней среды, оно не подпитывало её Силой, как Морриса. Габриэл экономил даже на этом. Ему самому была нужна эта подпитка, а ей приходилось терпеть.

— Ложись, пожалуйста. Отдохни. — сказал он ей.

Подняв голову, девушка увидела, что посреди обсерватории возникло низкое мягкое ложе, укрытое чем-то белым и воздушным.

— Тебе надо поспать, хоть немного. — настоял Моррис. — Это необходимо.

Инга послушалась и легла на нежное свадебное покрывало.

— Ты хочешь есть? — участливо спросил он.

Она не хотела, да и кто ж захочет после такого? Моррису пища не была нужна: его поддерживало поле — оно напрямую вливало энергию в клетки его тела.

— Моррис иди сюда. — позвала девушка, видя, как он непрерывно ходит по помещению. — Нет смысла так истязать себя. Здесь довольно места, иди, ложись.

— Я не могу. — кратко отвечал он, уйдя в свои мысли.

Он действительно не мог — задача поглощала все его чувства и все силы.

— Ты спи давай. — сказал он ей. — Я не буду тебе мешать своим мельканием.

Он вышел, и удерживать его было бесполезно.

За стенами обсерватории ему сразу же попалась на глаза платформа с простёршимся посередине маленьким мёртвым телом. Не в силах смотреть на это, Моррис обошёл здание.