Я улыбнулся и пошел в альков вслед за Селейной.

    -  Меня еще не укротили! - выкрикивала Алейна. - Еще ни один мужчина меня не укротил!

    -  А ну, на колени! - обернулся я.

    Алейна немедленно опустилась на колени.

    -  Скажи: «Меня укротили».

    -  Меня укротили, - с готовностью повторила она.

    Это был бунт покорности.

    -  Работай дальше, - сказал я.

    Музыканты заиграли, и девушка возобновила свой танец. Это выглядело великолепно. И неправдоподобно. Эта дурочка действительно не подозревала, что она - прирожденная рабыня.

    Я любовался ее движениями.

    Она призывно мне улыбнулась. Я наблюдал, как закружились ее светлые волосы, когда она начала бешено вращаться. Глаза ее на мгновение фиксировали какую-то точку в комнате, танцовщица делала поворот, голова ее резко дергалась, и она снова смотрела в ту же точку. Затем она закончила вращение и замерла, высоко подняв руки над головой. Тело прямое, живот втянут, правая ножка вытянута, пальчики едва касаются пола. Затем она снова приняла исходную позицию. В Тахари хорошо заплатят за ее белую кожу. Светлые волосы и голубые глаза еще больше повышали ее стоимость. Но самое главное достоинство заключалось в том, что девчонка выглядела дьявольски красивой, как на мордашку, так и на фигуру. Тело ее было хоть и не полным, но удивительно соблазнительным и округлым. По земным меркам она была пять футов четыре дюйма ростом. Личико у нее было просто прелестно, особенно губы. Удивительно женственное лицо. На таком лице читаются все эмоции. Губы начинают быстро дрожать, глаза быстро увлажняются и наполняются крупными слезами. Она очень легко обижалась и не умела контролировать своих чувств, что для невольницы всегда считалось большим плюсом. Ее ранимость и четкая выраженность чувств делали ее особо желанной и уязвимой для мужчин. Эти качества облегчали им задачу и приносили дополнительную радость. Как-то раз я увидел ее почерк. Он выдавал бьющую через край женственность. Особенно же это проявлялось в танце. В ее животе горел огонь рабыни. С ней проблем не возникнет. Она принесет хорошую прибыль. Приобрести Алейну, прикидывал я, сможет позволить себе только состоятельный человек.

    Большая удача привезти такую девушку на юг. Я не сомневался, что она окупит себя в несколько раз.

    -  Господин! - позвала меня из алькова Селейна, танцовщица из кофейни. Она стояла за опущенным шелковым пологом. Одежду она уже сбросила.

    -  Пожалуйста, господин! - умоляюще произнесла она. Под тесемками колокольчиков я видел металлическое кольцо на шее. .

    Я направился к ней.

    Позади меня раздавался бой барабана и завывание каски, затем наступила пауза и послышались поучения флейтиста, который, взяв Алейну за талию, учил ее движениям бедер.

    Снова забил барабан. Селейна протянула ко мне руки. Я прикоснулся к полуоткрытым губам.

    -  Господин хочет взять меня медленно?

    -  Да, - сказал я.

    -  Селейна очень любит господина.

    Повинуясь ленивому жесту Ибн-Сарана, Алейна медленно поднялась с малинового мозаичного пола, грациозно вытянулась, поднялась на колени и тряхнула очаровательной белокурой гривой. Затем, не сводя глаз с Ибн-Сарана, рабыня распростерлась на каменных плитах и поцеловала пол рядом с его туфлями, после чего подняла голову. Похоже, девчонка решила достаться именно ему. Он был ее «богач». Он щелкнул пальцами, повелевая ей подняться. Она бесстыдно вытянула правую ногу и медленно встала, держа руки над головой.