Длинное кнутовище оглушительно щелкнуло, голова Алейны дернулась, девушка завизжала от боли. Кнут четырежды обернулся вокруг ее талии. Хассан рывком подтащил Алейну к себе и перебросил ее через седло кайила.

    -  Прощайте! - помахал он нам рукой. - Премного благодарен!

    Стражники толпились в дверях, но, к величайшему изумлению всех присутствующих, Хассан погнал кайила через весь зал к огромному полукруглому окну. Гигантский зверь с кошачьей грацией выпрыгнул из окна, приземлился на крышу прилегающей постройки, затем спрыгнул на другую крышу и, наконец, на землю. Я, как и все, кто находился в зале, подбежал к окну. На подушке остался лежать Сулейман, паша Девяти Колодцев. Обернувшись, я успел заметить, как Хамид, помощник Шакара, предводителя отряда аретаев, спрятал в складках драпировки окровавленный кинжал.

    Я кинулся к Сулейману. Глаза раненого были открыты

    -  Кто меня ударил? - произнес он слабым голосом.

    Шелковые подушки тяжелели от крови.

    Ибн-Саран выхватил ятаган. Он больше не выглядел сонным. Глаза его сверкали, а сам он напоминал изготовившуюся к прыжку пантеру.

    -  Он! - крикнул Ибн-Саран, указывая на меня ятаганом. - Я видел, это он!

    Я резко выпрямился.

    -  Каварский шпион! - вопил Ибн-Саран. - Убийца! Я обернулся. Со всех сторон сверкала сталь.

    -  Руби его! - крикнул Ибн-Саран, взмахнув ятаганом.

    Глава 6. ПРИЗНАНИЕ РАБЫНИ

    На пыточных козлах лежали обнаженные тела двух рабынь. Руки и ноги девушек были привязаны к стойкам прямоугольной конструкции.

    Я стоял на коленях в кругу обвинения со скованными за спиной руками. На шею мне набили тяжелое железное кольцо с прикованными к нему цепями. Их держали стоящие по бокам стражники. Меня раздели догола, на ногах висели тяжелые кандалы.

    -  Зарубить его! - кипятился Ибн-Саран, размахивая ятаганом.

    -  Нет, это будет слишком просто, - возразил Шакар, предводитель отряда аретаев.

    Улыбнувшись, Ибн-Саран вложил ятаган в ножны. Я едва ворочался в стальных цепях. Положение было тяжелым.

    -  Пора выслушать признания рабынь, - произнес судья. Двое загорелых, раздетых по пояс рабов принялись крутить рукоятку ворота.

    Рыжеволосая девушка, та, которая держала поднос с сахаром и ложками, зарыдала. Руки рабыни вытянулись. Рыжая невольница отчаянно извивалась и кричала:

    -  Господин! Хозяин!

    Одетый в шелковый кафтан и каффию с агалом, Ибн-Саран приблизился к пыточному столу.

    -  Не бойся, малышка Зайя, - произнес он. - Помни, что надо говорить только правду.

    -  Я знаю, господин, - рыдала она. - Только правду. По сигналу судьи раб провернул рукоятку еще на один щелчок.

    Тело девушки напряглось, кончики пальцев на ногах дрожали, вытянутые руки противоестественно вывернулись.

    -  Слушай внимательно, маленькая Зайя, - сказал Ибн-Саран, - и хорошо подумай, прежде чем отвечать.

    Девушка кивнула.

    -  Видела ли ты, кто ударил кинжалом благородного пашу Сулеймана?

    -  Да! - закричала она. - Вот он! Это он его ударил, как вы уже доложили суду. Он!

    Ибн-Саран расплылся в улыбке.

    -  Это был Хамид! - закричал я. - Хамид, помощник Шакара.

    Присутствующий в зале Хамид не удостоил меня даже взглядом.