— Я так тронут, что ты приехала, — признался он.

— Как же я могла не приехать? Я хотела быть рядом, когда тебе будут делать операцию. И еще я хочу, чтобы ты знал, что я буду все время о тебе думать. Я приеду завтра с отцом или тетей Мод, чтобы узнать, как все прошло.

— Вряд ли вы завтра сможете узнать что-то определенное.

— И все-таки я приеду.

Комната у Лукаса была совсем маленькая. В ней стояли кровать да маленький столик рядом с ней. Сам Лукас был одет в халат. Он сказал, что в последние два дня ему порекомендовали побольше отдыхать, поэтому он коротает время за чтением. Видимо, таким образом его готовили к операции.

— Я так рад, Розетта, что ты приехала, — повторил он. — Я хочу тебе кое-что рассказать. Присядь вот здесь, у окна, чтобы я лучше тебя видел.

— Тебе не мешает уличный шум? — спросила я.

— Нет, мне он даже нравится. Он напоминает мне о том, что там, за окном, кипит жизнь.

— Что ты хочешь рассказать мне, Лукас?

— Я кое-что предпринял. Это было еще до того, как ты призналась мне, что Джона Плайера на самом деле зовут Саймон Перривейл.

— Предпринял, Лукас? Что именно?

— Я отправил Дика Дювейна на поиски.

— Что?

— У меня было очень мало информации. Дик поехал в Константинополь. Я подумал, что Саймон, возможно, все еще работает у паши, и поручил Дику попытаться кого-нибудь подкупить и вызволить его оттуда. Я знаю этих людей, да и задача была Дику вполне по силам. Он бы спас Саймона, если это было вообще возможно.

— Но зачем ты это сделал, Лукас?

— Потому что понял: ты мечтаешь именно о нем. Я пытался убедить себя в том, что между нами тремя образовалась невидимая связь. Мы столько пережили вместе. Это не может не сказаться на поведении людей. Но я был в каком-то смысле лишним, и на острове я это четко почувствовал.

— Так получилось только потому, что ты не мог ходить. Нам приходилось уходить вместе на поиски съестного. Ты не был лишним, Лукас.

— Да нет, был. Именно тебе он раскрыл свою тайну, а теперь больше всего на свете ты хочешь доказать миру его невиновность.

Мне нечего было возразить.

— Одно время мне казалось, что мы с тобой… А впрочем, просто мне этого хотелось. С тех пор как ты приехала в Корнуолл, моя жизнь переменилась. Я опять начал испытывать оптимизм… верить в чудеса.

— Мы с тобой видели чудеса… много чудес. Мне даже казалось, что нас ведет рука судьбы. Вспомни, как мы выжили в лодке посреди бушующего океана… а потом на острове… А как мне повезло в гареме! Временами я чувствовала за спиной присутствие своего ангела-хранителя. Да и ты тоже, Лукас. Твое возвращение домой — настоящее чудо.

— Ничего себе чудо, — произнес он, глядя на свою ногу.

— Нам всем досталось. Но, Лукас, ты это сделал ради меня? Ты решил разыскать его и вернуть мне?

— Не скрою, иногда я сам себе казался полным болваном. «Оставь его в покое, — говорил я себе. — Пусть остается там, где есть. Тогда мы с ней сможем соединить свои жизни…» Вот что мне лезло в голову. Но потом я подумал: она его никогда не забудет. Она будет о нем думать. Вот так я и пришел к выводу, что будет лучше, если я его разыщу и верну тебе… если это, конечно, возможно.

— Я никогда не забуду того, что ты для меня сделал, Лукас. Когда-то ты сказал мне, что больше всех на свете любишь себя и что я занимаю в твоей жизни второе место. Ты утверждал, что когда люди заявляют, что любят кого-то, они прежде всего заботятся о своем удобстве и удовольствии.