Однако он не хотел, чтобы умирала Александра. И еще меньше желал оставлять ее в Триполи, бесправной пленницей в лапах Джебаля. А что, если она беременна? И если ребенок от него?!

О, тогда Ксавье был бы счастлив, как никогда не был счастлив раньше. Боже милостивый, неужели нет способа ее спасти?!

– Блэкуэлл!!!

Ксавье не сразу понял, что его зовут. Вообще то это мало его интересовало – вот только голос показался до боли знакомым. Он поднял глаза.

И увидел Нильсена.

Он тут же понял, что надо ждать сюрпризов.

Джебаль пребольно сжал ей руку. Алекс не сомневалась, что на коже останутся синяки, но ей было наплевать. Она не спускала глаз с Блэкуэлла.

Как ему удается оставаться таким спокойным? Он ведь скоро умрет. А может быть, нет? Совершенно очевидно, что Мурад (да благословит его Всевышний) готовит побег. Но как? И разве можно рассчитывать на успех, когда вокруг столько солдат?

Казалось, сердце вот вот выпрыгнет из груди. Она изнывала от жары. Она боялась за Блэкуэлла. А тут еще Джебаль не спускал с нее глаз.

О, если только Алекс увидит, как голова Ксавье отделится от туловища и покатится по грязной мостовой, – она умрет в тот же миг. Она знала, что такого ей не перенести. Она окинула взглядом толпу, предвкушающую кровавую потеху. Кругом были вооруженные янычары. Алекс опять отчаялась. Похоже, Блэкуэллу не удастся вырваться отсюда. Что уж говорить о ней. Тем не менее она была готова к любому повороту событий. И молилась, молилась всем сердцем.

И вдруг среди зевак заметила Мурада. Раб многозначительно посмотрел на нее, а потом опустил голову и скрылся в толпе. Конечно, он переоделся бедуином. Вскоре Алекс снова различила знакомую фигуру, проталкивавшуюся ближе к ней.

И тут толпа взревела.

Алекс вздрогнула.

Паша восседал на увешанном драгоценностями белоснежном жеребце. Правитель в сопровождении Джовара медленно ехал к месту казни. Потом на площадь выступил палач с огромным кривым мечом.

– Пошли! – дернул ее Джебаль.

И Алекс вытащили вперед, где стоял Блэкуэлл под охраной четырех янычар. Видимо, он тут же почувствовал ее присутствие, вздрогнул и обернулся.

Их взгляды встретились. Алекс так хотелось обнять его, прижаться к нему и сказать, как сильно его любит.

Но Джебаль так сильно сжал ее руку, что от боли на глазах выступили слезы.

Они остановились перед орущей толпой. Принц хотел, чтобы она увидела все до последней мелочи. Паша с Джоваром остановились справа, разделенные с Блэкуэллом помостом для казни.

Тут толпа снова завопила: зеваки обратили внимание на пленницу. Она не сразу поняла, что теперь издеваются над ней. Но ей было все равно. «Прошу тебя, Господи! – молилась она. – Не дай ему умереть!»

– Здесь все знают, какая ты шлюха, – выпалил Джебаль, – и жаждут твоей крови не меньше, чем его!

– Мне на них наплевать. – Алекс гордо расправила плечи. Ей снова удалось поймать взгляд Блэкуэлла, полный нежности и любви.

«О Господи!» Ее изумрудные глаза невольно закрылись. «Он твердит, что любит меня!» – подумала бедняжка, едва не зарыдав от горя.

– Пусть начинают! – взревел паша. – Отрубить ему голову!

Толпа взревела.

Блэкуэлла вытащили вперед. Еще секунда – и голова ляжет на ужасный кровавый камень!

Казнь казалась неотвратимой. Алекс задрожала.

И вдруг раздались дикие вопли.

Алекс вспомнила, что слышала их и прежде, когда смотрела боевики. Это был леденящий кровь боевой клич арабов.

Она обернулась и увидела конный отряд, врезавшийся в толпу и беспощадно топтавший всех, кто попадался на пути. Охранявшие Блэкуэлла турки кинулись им навстречу, размахивая саблями, вместо того чтобы плотнее сомкнуться вокруг пленника.