– Итак, – важно провозгласил паша, встав с трона, – у меня в доме завелась парочка шпионов.

Алекс покачала головой. В этот миг она не смела взглянуть на Ксавье. Но перед мысленным взором мелькали всяческие ужасы, от которых дрожали и подгибались колени: вот их обоих подвергают бастонадо – или пытке с помощью всех тех зловещих приспособлений, которые она видела в караульном помещении тюрьмы.

– Парочка шпионов – и к тому же любовников, – цедил паша.

– Нет, – возразила Алекс.

Паша рявкнул:

– Молчать! Не смей открывать рот, пока не прикажу!

Алекс опустила глаза, однако успела взглянуть на Блэкуэлла. Его лицо пылало от гнева. Теперь она поняла, что он любит ее больше жизни – хотя сам, наверное, и не понимает этого. Но, увы, все это пришло слишком поздно.

Ксавье прикрыл глаза. А когда его веки поднялись, она сумела прочесть одно слово: «Осторожность!»

Паша спросил, обращаясь к своим приближенным:

– Что мы сделаем с предателями?

– Прикончим, – ответил Джовар.

– Лучше прибавь их к остальным вещам, по поводу которых уже идет торговля, – выступил вперед Фарук. – Ведь Пребл всегда готов возобновить переговоры о выкупе матросов с «Филадельфии». Вот и надо дать ему знать, что у нас в придачу имеются наследник «Корабельной Блэкуэлла» и американская женщина. Американцы ничего не жалеют ради своих потаскух – тем больше золота мы у них выманим. А может быть, даже удастся уговорить их снять осаду.

– Ну уж нет! – запальчиво вскричал Джебаль. – Они посмели изменить нам – они посмели обмануть меня! А она может носить моего сына – если только это не его сын!

Алекс с отчаянием посмотрела на Блэкуэлла. Он вдруг спросил удивительно спокойным тоном:

– Ты не предоставишь нам право защищаться?

– У тебя нет никаких прав в этой стране, американский пес! – захохотал Джовар.

– Да и что ты мог бы сказать в свою защиту? – недовольно спросил паша.

– Эта женщина не шпионка, – начал Ксавье, обращаясь к паше. – И не моя возлюбленная. Она спасла мне жизнь, когда увидела на бедестане, – и это все. Тогда как я готов признаться во всех преступлениях.

Он глянул в сторону Алекс, которая тут же догадалась, на что Блэкуэлл пошел ради нее.

«Нет, Ксавье!»

– Шпионом был я. Я передавал коммодору Преблу все сведения, какие удавалось раздобыть. Однако женщина не принимала в этом участия. Я ни за что не позволил бы женщине совать нос в мужские дела – такие, как политика и война. А кроме того, готов поклясться, она была верна своему мужу.

У Алекс на глаза навернулись слезы.

– Вот, он признался! – зарычал Джовар. – Приговори его к казни!

– Ты что же, пытаешься выгородить эту женщину? – грозно спросил паша.

– Я просто сказал правду.

Алекс, хотя и знала, что Джебаль не спускает с нее подозрительного взгляда, не могла успокоиться или хотя бы отвернуться от любимого человека. А паша заявил, указав на нее:

– Она останется жить, пока не родит ребенка. – И все мы станем молиться, чтобы он оказался зачат моим сыном. И тогда ты, Джебаль, сам решишь ее судьбу. – И его взор обратился к Блэкуэллу: – Ну а ты умрешь завтра на рассвете!

– Позволь мне попрощаться с ним! – просила Алекс, еле поспевая за Джебалем по дворцовым переходам. Муж не промолвил ни слова с тех пор, как вывел ее из тронного зала. Но тут он не выдержал, обернулся и крикнул:

– Продажная сука!

– Завтра его казнят.