– Вы подвергаете себя огромному риску, миссис Торнтон, – сказал хозяин.

– Я делаю то, что велит мне долг.

– А я беспокоюсь о вашем благополучии, – с ноткой раздражения возразил консул. – По моему, вы так ничего и не поняли. Мы не в Америке. Мы в Триполи. И я даже подумать не смею о том, что сделает ваш муж, если узнает, что вы без его разрешения ушли из дворца, да еще в мужском платье!

– Господин Нильсен, у меня не было выбора.

– Не понимаю.

– Дело жизни и смерти, – заявила Алекс, и эти слова не прозвучали театрально. – Меня послал сюда Блэкуэлл с известием для вас.

Консул пригласил их в обставленную по европейски гостиную. Алекс устало опустилась на обшитый дамаскином диван и потерла виски.

– Его бросили в тюрьму!

– И это неудивительно, если учесть его отказ подчиниться паше.

– Полагаю, вы и на сей раз отделаетесь выражением официального протеста?

– Увы, больше я ничего не могу.

– Не верю.

– Чего вы от меня хотите? – ошарашенно уставился Нильсен на гостью. – Морриса я уже успел поставить в известность.

– И что теперь сделает Моррис?

– Боюсь, немногое, – вздохнула консул. – Супруге коммодора подходит срок рожать, и он слишком занят. А паша и вовсе не станет обращать внимание на мои протесты, он слишком зол на Блэкуэлла. Боюсь, тут уж ничего не поделаешь.

– Сплошные отговорки, – запальчиво возразила Алекс. – Разве нельзя договориться о выкупе?

– Пожалуй, пашу можно уговорить разрешить выкупить экипаж корабля – да и то не сразу, а когда он несколько поостынет после отказа Блэкуэлла. Как всем известно, он невероятно жаден, а к тому же он знает, что «Корабельная Блэкуэлла» – богатое предприятие.

– Значит, как только начнутся переговоры, – пробормотала Алекс, – судьба Блэкуэлла станет предметом торгов.

– Для женщины вы очень проницательны, миссис Торнтон, – проговорил Нильсен. Алекс постаралась не обращать внимания на снисходительные нотки в его голосе.

– Могли бы вы уговорить пашу поскорее начать торговаться за членов команды? И настоять, чтобы Блэкуэлла перевели из «парилки» в более сносные условия? Это же возмутительно – его держат в тюрьме и гоняют на работу в каменоломни!

– Я уже просил обо всем этом – и получил отказ.

– Блэкуэлл беспокоится за экипаж. И просил о свидании с вами.

– Я не прекращаю настаивать на этом свидании, хотя на разрешение нет никакой надежды, – устало ответил Нильсен.

– Мы с Мурадом могли бы стать посредниками.

– Простите, не понял, миссис Торнтоп?

– Мы могли бы передавать послания от вас Блэкуэллу и обратно.

– Для женщины это слишком опасно, – возразил консул.

– Черта с два! – воскликнула Алекс.

Датчанин удивленно замер.

– На карту поставлена жизнь Блэкуэлла. Мы должны придумать, как ему бежать.

Нильсен открыл рот от удивления.

– Вы поможете нам? – спросила Алекс.

– У меня просто нет слов, – пробормотал консул. – Конечно, я не откажу вам в помощи и все же возражаю против вашего участия в этом деле, миссис Торнтон!

– Так вы с нами?

Нильсен задумался.

– Конечно, я выполню свой долг, – нерешительно начал консул. – Как и вам, миссис Торнтон, мне отвратительны все жестокости и несправедливости, что творятся в этой варварской стране.