Нетрудно догадаться, что сделал Боумонт. Так легко соблазнить молодую неопытную девушку, почти подростка, и не оставить ей другого выбора, как выйти замуж. Исмал поступил бы так же. Он всегда презирал Боумонта, но то, что он тогда не оказался на его месте, сейчас приводило его в отчаяние. Более того, он ненавидел и ревновал Боумонта.

— Вы так хорошо разбираетесь в людях, — стараясь не выдать своих чувств, сказал Исмал. — Вы чувствуете, какие они на самом деле, и эта правда видна на ваших портретах. А себя вы не видите. Поэтому вы не понимаете, что чувствовал ваш муж, почему женился на вас и почему не бросил даже после того, когда вы отказали ему в своей постели. Он был вашей первой любовью — принцем, которого ждет любая девушка. Потом вы переросли его и разлюбили. Но он, который был намного старше и опытнее вас… — Исмал отвернулся. — Его судьба была решена, приговор вынесен. Он любил вас и, как ни пытался, не мог перестать любить.

Пусть это послужит хоть каким-то утешением, подумал Исмал. Боумонт наверняка страдал. Он попался в собственную ловушку. Как того и заслуживал.

— Вас послушать, так это какая-то мелодрама. Я вам уже давно сказала, что Фрэнсис излечился от своей так называемой любви очень быстро.

Исмал пожал плечами.

— Конечно, однолюбом он не был. Насколько я знаю, он никого не любил и редко ложился дважды в постель с одной женщиной. Такие мужчины, как правило, оставляют своих жен. Не могу сказать вам, сколько раз его друзья упрекали его в обескураживающем чувстве собственности в отношении вас. Если принять во внимание то, что вы мне рассказали, другого ответа, кроме как любовь, нет. И это многое объясняет.

— Его друзья? — Глаза Лейлы сверкнули гневом. — Это все, чем вы занимались в это время? Сплетничали обо мне с его распутными друзьями? — Она вскочила. — Господи, а я вам столько всего наговорила! Вы об этом тоже будете сплетничать?

— Конечно же, нет. Странные вы делаете выводы. Никто плохо о вас не говорит. Напротив…

— Ко мне это не имеет никакого отношения. У него были враги. Вам поручили выяснить, за что они злились на него. Это не я сделала его ненавистным, омерзительным. О! Ради Бога!

Лейла подбежала к камину. Краем глаза Исмал увидел, как она быстро смахнула рукой слезы. И от этого быстрого движения у него защемило сердце.

Лейла была несчастна. Такой он ее нашел, и скорее всего она чувствовала себя несчастной всю эту неделю. И она была одна. Исмал сомневался, что Лейла доверила кому-либо, даже своей лучшей подруге, секреты своего растерзанного сердца.

А ему она и вовсе не должна доверять. Он не сможет противостоять искушению загнать ее в ловушку, воспользовавшись тем, что знает о ней. И это будет глупо во всех отношениях.

Надо остановиться. Переменить тему, отвлечь Лейлу. Поговорить о расследовании. Ведь он здесь именно по этой причине.

— Конечно, не вы сделали его ненавистным. Никто…

— Не надо меня успокаивать, — прервала его Лейла. — Подойдя к софе, она стала перекладывать с места на место многочисленные декоративные подушки. — Вы, конечно же, не сплетничали. Вы просто собирали информацию. Я не имею права указывать вам, как вести расследование.

— Кстати, по поводу расследования, — подхватил Исмал. — Мне следовало бы получше объяснить…

— Ну да, вы не успели. Я отвлекла вас своей пустой болтовней о моем прошлом. — Взяв красную подушечку, Лейла стала обрывать оборку, быстро моргая, чтобы смахнуть слезы.

О Аллах! Она сейчас расплачется и что тогда ему делать? Исмал сел на софу рядом с Лейлой.