– Духовность не означает отречения от материальных ценностей, просто не следует придавать им слишком большое значение. Не позволяй деньгам становиться твоим богом, пусть они лучше сделаются твоими рабами, – вставил свое слово профессор.

– Надеюсь, ты все понял, Люк, – сказала Ма. – Карадок, конечно, немного со странностями, однако он мудрая старая сова. А я просто пожилая сова. Ну а теперь, интересно, чего мы все ожидаем от сегодняшнего вечера?

– Развлечений, – произнес Люк. – По крайней мере, я рассчитываю на что то захватывающее.

– Например, увидеть мироточащую статую Христа, которая за полстолетия не пролила ни слезинки, – сказала Ма. – Я бы не поставила на нее.

– Этот город охвачен религиозным безумием, – с чувством проговорил Карадок. – Думаю, это массовый психоз.

– Слава Богу, за нами никто не увязался, – произнесла Ма. – А с твоим прекрасным итальянским, Люк, мы легко сможем раствориться в толпе, не опасаясь привлечь к себе особого внимания.

Люк взглянул на нее, пытаясь понять, не шутит ли она. Ма уж точно не принадлежала к тем женщинам, которые могут легко смешаться с толпой.

Припарковав машину рядом с набережной, они направились вверх по узеньким улочкам к площади Сан Паскуале, на которой, прямо напротив часовни, уже собрались жители Инкантеларии, держа в руках маленькие свечи. Насыщенный запахом воска и ладана воздух, казалось, был наэлектризован от предвкушения праздника – люди с нетерпением ожидали, когда же наконец откроются большие двери. Люк сразу заметил Розу: ее красное платье и шаль выделялись из толпы, буквально крича, чтобы их заметили. Детишки собрались вокруг нее, и она стояла рядом с мужчиной, который, как можно было предположить, приходился ей мужем. Затем Люк увидел Козиму, всю одетую в черное, ее лицо снова скрывала вуаль с кружевами. Он не мог различить выражения ее лица, поскольку женщина находилась слишком далеко от него. Она стояла возле высокого мужчины с длинными седыми волосами и добрым лицом. Временами он обнимал ее за плечи, притягивая к себе, и наклонялся, чтобы шепнуть ей что то на ухо. Ярость Люка улеглась, уступив место жалости к этой молодой симпатичной женщине, которая, потеряв свою любовь, увядала прямо на глазах.

От волнения Роза не могла устоять на месте. Церковный ритуал, который всегда заканчивался вечеринкой, доставлял ей ни с чем не сравнимое удовольствие. Даже если статуя Христа не заплачет, люди все равно будут праздновать этот день в честь самого первого проявления чуда. Посмотрев вокруг, Роза увидела людей, большинство из которых она хорошо знала в лицо. А затем заметила Люка, который глазел на ее кузину и Панфило, и вдруг почувствовала, что ее настроение испорчено. Козима, нарядившись в свою траурную одежду и надев вуаль, приковывала к себе недоуменные взоры. Люк, вероятно, почувствовав, что на него кто то пристально смотрит, перевел взгляд на Розу, и она, обрадовавшись, улыбнулась и слегка помахала ему рукой. Люк ответил тем же.

– Кому это ты там машешь? – спросила Ма, не скрывая любопытства.

– Да одной официантке из траттории.

– А она симпатичная?

– Она замужем.

– Ну, это еще никогда и никого не останавливало.

– Люк человек чести! – произнес Карадок. – Хотя красота Розы, подобно прелести Елены Прекрасной из Трои, могла бы спустить на воду тысячу кораблей.

Ма искоса пыталась разглядеть хваленую красотку.

– Судя по выражению ее лица, я бы сказала, что она уже и так немало их спустила на воду.

Наконец с громким лязгом открылись большие двери и люди поспешили внутрь, желая занять лучшие места.