– Вы приобрели этот участок у озера через инвестиционную фирму, которая вам принадлежит? – спросил Стоя.

– Это запрещено?

– Нет. Запрещено прятать похищенную девушку.

– А кто говорит, что мы это делаем?

– Свидетель, которого вчера ваши охранники избили до госпитализации.

Либерштетт с досадой покачала головой:

– Не охранники. Это была я.

Стоя едва заметно приподнял брови. Редко кто из допрашиваемых так откровенно признавался в применении насилия. Но и ему редко приходилось иметь дело с дипломатами, считающими себя вне досягаемости закона.

– Ну, незадолго до того, как вы его ударили, этот мужчина утверждал, что видел у вас в бунгало на берегу озера девушку, которая уже несколько недель числится пропавшей без вести.

– И что?

– Как это «И что?» – Стоя начинал выходить из себя, но сумел сдержаться. – Фрау Либерштетт, у нас есть серьезные основания полагать, что это была Фелина Ягов. Ее родители живут в ожидании хотя бы малейшего знака, что она жива. Пожалуйста, позвольте мне ее увидеть.

Либерштетт покачала головой. Ее голос прозвучал с искренним сожалением:

– Боюсь, это невозможно.

– Чего вы боитесь?

– Ничего. Нам нечего скрывать.

– Тогда позвольте мне увидеть девушку.

– Нет.

Над парковкой сгустилось еще одно грязное облако, и взгляд Стой тоже потемнел.

– Вы злоупотребляете дипломатическим иммунитетом, чтобы совершить преступление или скрыть его.

– Это неправда.

– Послушайте, мы зафиксировали сигнал МРЗ-плеера, принадлежащего пропавшей. Он исходит из одного из ваших бунгало.

Либерштетт и бровью не повела. Без малейшего намека на неуверенность она твердо сказала:

– Ну, не знаю, откуда у вас такая информация, господин Стоя. Но она неверна. Наши камеры видеонаблюдения вчера засняли нарушителя, когда он шел от берега к бунгало номер двенадцать.

Она вынула из внутреннего кармана халата карту местности, развернула ее и показала Стое. Он узнал берег озера с домиками, обозначенными на схеме прямоугольниками. Рядом с самым восточным кто-то поставил шариковой ручкой символ, похожий на прицел.

Видимо, это и было то самое бунгало, в окно которого заглядывал Цорбах. И увидел девушку. С умирающим взглядом…

– Это то место, где, по-вашему, находится похищенный ребенок?

Стоя кивнул.

– Прекрасно, значит, вопрос решен, – сказала Либерштетт и убрала карту обратно в карман. Затем повернулась, собираясь уйти.

– Эй, в каком смысле решен? – окликнул ее Стоя, сбитый с толку.

Она обернулась:

– В том смысле, что ваш человек врет, а я ничем не могу вам помочь. – Либерштетт тяжело вздохнула. – Бунгало номер двенадцать пустует уже несколько месяцев. Из-за затопления оно непригодно для проживания.

– Я могу его осмотреть?

– К сожалению, нет. Мы снесли его час назад.

18

Алина

– Цорбах? – прохрипела она. За последние двадцать минут он уже трижды пытался дозвониться. Только сейчас она нашла в себе силы ответить.

– Извини, что не вышел на связь раньше. Меня вчера избили, пришлось ехать в больницу.

– О… – Только это смогла выдавить из себя Алина. Она все еще находилась в состоянии шока после событий на станции метро «Виттенбергплатц».

Сейчас она шла домой пешком вниз по Кудамму, в сторону улицы Уландштрассе, сквозь ливень, который хлестал ее по лицу почти горизонтально.

– Вы нашли Фелину? – заставила себя спросить Алина, хотя больше всего на свете ей хотелось немедленно повесить трубку.