– Полиция уже все осмотрела, – сказала Эмилия, и Алине пришлось отвернуться, потому что от движений ее рук у нее закружилась голова.

«Как глупо было думать, что я смогу проверить свои подозрения глазами!»

До сих пор она отказывалась от помощи Цорбаха, но сейчас ей была нужна его поддержка.

– Ты что-нибудь заметил? – спросила она его.

– Если ты скажешь, что ищешь, мне будет проще помочь.

– Ищи то, чего не хватает.

– Это я могу тебе сказать. Здесь не хватает обычных девчачьих штучек, – ответила Эмилия. – Томас строго следит, чтобы ничего не валялось, а кровати были заправлены «как в армии».

Тень Эмилии, вероятно ее рука, указала на еще одну длинную тень, предположительно кровать.

– Он не хотел, чтобы Фелина тратила время на макияж или музыку вместо учебы. Книги, конечно, разрешал. Но никаких постеров с поп-звездами или чего-то подобного на стенах. Как преподаватель физики и географии, он терпел только это.

Алина видела лишь пятно на стене слева от себя, но поняла, что на нем изображено, когда Цорбах прочитал надпись на плакате:

– «Мы встретимся завтра, мой юный спутник, у небосвода».

– Меркурий, Венера, Земля, Марс, Юпитер, Сатурн, Уран и Нептун! – сказала Алина. Она знала мнемонический прием, с помощью которого запоминалась последовательность восьми планет Солнечной системы. Первые буквы слов в таком предложении соответствовали начальным буквам названий небесных тел.

– Я думал, это звучит как «Мы встретимся завтра, мой юный спутник, у новой планеты», – уточнил Цорбах.

– Так было, пока Плутон не лишили статуса планеты, отчасти потому, что он слишком мал, – пояснила Эмилия, которая, казалось, была рада возможности поговорить о чем-то, кроме неизвестной судьбы своей дочери.

К сожалению, Алина не дала ей надолго отвлечься.

– Фелина рассказала мне, что в ее сундуке есть потайное отделение, – сказала она.

– Ты имеешь в виду ее старый деревянный ящик?

Алина увидела, как тень Эмилии подошла к окну и открыла предмет, похожий на сундук.

– Она использует его как скамейку. Но потайное отделение?

– Что там внутри? – спросила Алина.

– Ничего, что полиция посчитала бы важным, – ответил Цорбах, тень которого тоже склонилась над сундуком рядом с Эмилией. – Ручки, просроченные удостоверения личности, грамоты за балет и участие в Национальных юношеских играх, фотоальбом, еще один. Старые журналы «Браво».

– Вытащи все, – попросила Алина и велела Эмилии также снять и нижнюю панель сундука.

– Я и не знала об этом, – удивленно сказала мать, когда открыла потайной отсек, в котором Фелина, как она сама призналась Алине во время одного из сеансов физиотерапии, хранила свои «сокровища».

– Ты видишь ее МРЗ-плеер?

– Какой плеер? – спросила Эмилия.

Значит, Фелина скрывала его даже от своей матери.

Алина объяснила ей, что это за «часы» и почему она подарила Фелине МРЗ-плеер.

– Я и об этом ничего не знала, – грустно сказала Эмилия. – И Томас, конечно, тоже, иначе он бы их у нее забрал.

В голосе Эмилии мелькнула тень самоосуждения. Наверняка она не впервые размышляла о том, насколько маниакальный контроль мужа отдалил их дочь от семьи.

– Нет, здесь нет никакого МРЗ-плеера. Только вот это.

Эмилия снова наклонилась над сундуком и достала из его глубин нечто, что Алина не смогла бы описать просто потому, что никогда прежде ничего подобного не видела.

Серо-зеленый предмет, похожий на блок.