Алина глубоко вздохнула. Сильно встревоженная, она спросила:

– А что, если нет?

– Тогда «Амброзия» пришлет другого курьера, а он наверняка будет испытывать к вам меньше сочувствия, чем я, и выполнит свою миссию.

34

Раньше в доме-парусе на реке Шпрее располагался греческий ресторан, куда Алина иногда заходила, когда ей надоедали консервированные равиоли и готовая пицца из дискаунтера и когда она могла заставить себя пройти эти двести метров через дорогу. Джорджио, владелец ресторана, сажал ее за стол у окна с видом на воду, хотя знал, что она слепая. Видимо, он интуитивно чувствовал, что слабовидящие люди ценят, когда к ним относятся не как к людям второго сорта, а как к разумным, эмоциональным существам, способным отличить солнечный свет, льющийся из окна, от кладовки в дальнем углу.

К сожалению, эмпатия и забота Джорджио не спасли его от банкротства во время второй волны пандемии, и с тех пор изогнутая стеклянная башня на первом этаже пустовала.

– Ты останешься здесь. Я не хочу, чтобы он тебя видел! – сказала она Цорбаху, потянувшемуся за ее рукой, когда она, миновав здание в форме паруса, направилась к тропинке вдоль реки.

Расположенная примерно в трех метрах над уровнем Шпрее, которая в этом месте сужалась до ширины канала, днем тропинка была популярным маршрутом для пробежек и прогулок с детскими колясками. Ночью она была безлюдна, если не считать нескольких несчастных бездомных, которые с помощью картонных коробок, одеял и пластиковых пакетов превращали парковые скамейки в импровизированный палаточный лагерь.

Алине без труда удавалось обходить редкие препятствия на своем пути, но гораздо труднее было справляться с разными ночными огнями. На противоположном берегу пустующие, но ярко освещенные офисные здания отбрасывали свой свет на черную поверхность воды, где он смешивался с мигающими фарами автомобилей с Гоцковского моста. Вместе с уличными и парковыми фонарями этот смешанный свет создавал раздражающее мерцание перед прооперированными глазами Алины, так что она воспринимала окружение словно под воздействием галлюциногенов.

«Почему все постоянно восхищаются миром красок?» – думала она, высматривая человеческую тень, которая двигалась в ее сторону.

Для нее все эти тревожные изменения цвета были причиной того, что она каждое утро колебалась, стоит ли продолжать принимать лекарство, предотвращающее отторжение пересаженной роговицы.

– Алина?

Голос заставил ее обернуться.

Она действительно пропустила мужчину. Чего никогда бы не случилось до процедуры в Ганновере. Когда она еще была слепой, она бы с закрытыми глазами почувствовала изменения в отражении звука. Эхо, создаваемое трением ее обуви о твердую землю, подсказало бы ей, что рядом с деревом стоит человек.

Она закрыла глаза, чтобы полностью сосредоточиться на его голосе. По крайней мере, его она узнала.

– Ты курьер!

– Кого вы привели с собой?

«Черт!»

Либо Цорбах плохо спрятался у дороги наверху, либо мужчина следил за ними с тех пор, как они вышли из дома.

– Я же сказал вам прийти одной.

– Именно потому, что ты это подчеркнул, я привела подкрепление, – ответила Алина. – Чего ты от меня хочешь?

– Мне поручено вас похитить.

– В «Амброзию»?

– Верно.

– А кто тебя нанял?

– Этого я не раскрою. Скажу только одно: вы в серьезной опасности.

– Почему?

Она услышала, как он прочистил горло.

– Послушайте. «Амброзия» – хорошее учреждение. Мы помогаем жертвам самых тяжких преступлений и восстанавливаем справедливость.