«Да, к сожалению».

Ни один преступник, знающий об «Амброзии», добровольно не привез бы своих жертв даже близко к этому учреждению. Никто не станет выдавать себя.

«Боже мой!» Только сейчас Эмилия полностью осознала всю безнадежность ситуации, в которую себя загнала. Либерштетт отпустит ее только тогда, когда убедится, что Эмилия не ведет двойную игру и не представляет угрозы для ее организации.

То есть – никогда.

И ты скажешь:

«Есть законы и полиция,

Око за око, зуб за зуб.

А где лучше?»

Уязвленная гордость как тень,

Что появляется только ночью.

Делай что-то с этим,

Или страдай.

Namika. «Ein Monolog»[19]

33

Алина

– Алло, Алина? Алина Грегориев?

Мужчина, который ответил по указанному на открытке номеру уже после первого гудка, звучал как заядлый курильщик. Она узнала этот скрип, хотя раньше на улице не обратила внимания на голос этого якобы продавца газет. И на отсутствие уличного запаха, что осознала только теперь. От ее таинственного собеседника, которому было лет сорок, не пахло алкоголем, потом, табаком или какими-либо другими запахами, которые обычно сопровождают бездомных.

– Я не ожидал, что вы так быстро позвоните. Честно говоря, я не был уверен, что вы вообще взглянете на газету.

– Кто вы? – строго спросила Алина.

– Не по телефону. Нам нужно встретиться.

Алина подняла голову и посмотрела на тень, которую тело Цорбаха отбрасывало на кухонную стойку. Она включила громкую связь.

– Мы уже встречались, – сказала она. – Вы знаете, где я живу. Вы могли поговорить со мной напрямую. Зачем весь этот цирк с открыткой?

Мужчина сухо кашлянул.

– Когда я вас увидел, я еще не был уверен.

– Уверен в чем?

– Могу ли я вам доверять.

Алина нахмурилась.

– А теперь уверены?

– Да.

– Почему?

– Потому что вы позвонили. Это была проверка.

– Проверка?

Алина слышала, как Цорбах что-то шепчет ей, но была так поглощена разговором, что не поняла, чего он от нее хочет.

– Я навел о вас справки и начал сомневаться. Вы вряд ли могли совершить то, в чем вас обвиняют. Мой заказчик скрыл, что вы слепая. Я выяснил это только благодаря собственному расследованию. Но я больше ничего не хочу сейчас говорить. Нам нужно немедленно увидеться.

«Навел справки? Заказчик? Собственное расследование?»

Алине это надоело. И, как часто бывало, начиная раздражаться, она невольно перешла на неформальное «ты».

– Послушай, дружище. Увидеться – это не про меня, как ты теперь знаешь.

– Очко в вашу пользу.

– И, кроме того, как ты думаешь, насколько вероятно, что я буду посреди ночи встречаться с незнакомцем, который подкараулил меня у моего дома, а потом сообщил по телефону, что я прошла какую-то проверку?

– Очень даже вероятно. – Ответ незнакомца последовал мгновенно. – Потому что в противном случае на этом разговоре все не закончится, тогда «Амброзия»…

Он умолк на полуслове, и Алина уже испугалась, что связь оборвалась в самый ответственный момент, как вдруг мужчина внезапно спросил:

– Вы одна?

Цорбах сделал жест, который она не смогла истолковать. Алина решила сказать правду.

– Нет, не одна.

– Но вы должны прийти одна, – тяжело дыша, сказал мужчина. – Самое позднее – через пятнадцать минут. На берег Шпрее. Воспользуйтесь проходом рядом со зданием, похожим на парус корабля, в конце улицы Альт-Моабит.