– Постарайтесь немного поспать. Завтра будет долгий день, – с этими словами Якоб попрощался с ней и запер дверь снаружи.

Было полтретьего ночи. День едва начался, но для Эмилии он уже был невыносим.

– Якоб, ты меня слышишь? Выпусти меня отсюда! – кричала она в дверь, давно уже не надеясь, что ее чередующиеся проклятия, мольбы и угрозы будут услышаны.

Но вдруг, в тишине между вздохами, она услышала шаги. И через несколько секунд дверь открылась.

– Якоб! – восторженно воскликнула она, на мгновение охваченная эмоциями, когда он наконец вошел.

Высокий и упитанный, он казался немного простоватым и неловким в своей белой куртке, подхваченной лишь черным тканевым поясом, что контрастировало с его живым, умным взглядом. Его легкая сутулость выдавала привычку, общую для многих высоких мужчин, – склоняться к тем, кто ниже их ростом.

– Я не могу вас отпустить, – сказал он, переходя сразу к делу.

– Почему?

Он попросил Эмилию сесть на кровать, а сам остался стоять, подчеркивая свое превосходство, поскольку теперь ей приходилось запрокидывать голову, чтобы смотреть на него.

– Во-первых, вы нездоровы.

– Обо мне хорошо позаботились. Мои травмы заживут дома.

– Внешние, возможно. Но в «Амброзии» мы занимаемся не только физическими, но и, в первую очередь, душевными последствиями.

– Значит, это психушка?

«Боже мой. Меня заперли в охраняемом учреждении, и никто не знает, где я!»

– Нет, мы не психиатрическая больница в традиционном смысле.

– А что тогда?

– Прежде всего, «Амброзия» – это тщательно охраняемый секрет, и так должно оставаться, чтобы мы и дальше могли помогать многим людям.

– Вы боитесь, что я могу причинить вам вред? – поспешно спросила Эмилия. Ей казалось, что она задыхается от собственного голоса.

Якоб подошел к столу и наполнил жестяную кружку водой из кувшина.

– Если честно, да. Думаю, доктор Либерштетт права. В вашей истории есть что-то странное.

– Я нахожу странным скорее то, что меня держат взаперти.

– Мы не тюрьма! – Он протянул ей кружку с водой.

– Значит, я могу уйти?

– Только когда вы расскажете нам правду и мы будем знать, кто вы на самом деле.

Эмилия отвернулась от него, посмотрела на люк в крыше и сделала глоток воды.

«Как долго я смогу придерживаться своей истории? Сколько времени им понадобится, чтобы вычислить БМВ и дойти по моему следу до „супермаркета"? А оттуда, где я назвала свое настоящее имя, и до моего дома в Николасзе?»

Эмилия злилась на себя, что снова среагировала эмоционально и позвала Якоба, не придумав правдоподобной истории. За отсутствием альтернативы она пока придерживалась своей легенды.

– Мне подмешали нокаут-капли. Я ничего не помню.

– Этот препарат лишает вас воспоминаний о преступлении. Но не стирает всю память о том, что было до него. – Взгляд Якоба стал суровым. – Так откуда же вы знаете о нас?

Она пожала плечами:

– Может, мужчины раскаялись в содеянном и знали, что мне здесь помогут. Почему они просто не могли привезти меня сюда?

– Потому что такого не бывает.

– Почему нет? Объясните мне.