– Не особо. Не уверен даже, что это грамматически правильно. Но я прогнал через Google-переводчик…

– И какой результат? – нетерпеливо перебила Алина.

Я отступил на шаг и почесал затылок. Одно дело – читать. Совсем другое – произнести вслух.

– Как я уже говорил, тебе это не понравится, Алина.

Она закатила глаза – впервые, сколько я ее знал, – и я поспешил сообщить неутешительный результат:

– Переводчик говорит, что «Je meurs 1а» означает «Я умираю здесь».

– Серьезно? – Она втянула воздух и кивнула, словно вопрос задал я, а не она. При этом ее пальцы зашевелились, и я воспринял это как очередной признак ее растущей нервозности. Кажется, она что-то считала в уме. – Подожди. «Je meurs là» – это только девять песен. Но у Фелины их пятнадцать.

Верно. Не хватало «Milliarden»[15], «85 Minutes Of Your love»[16], «Unter der Welt», «I Need You», «Offene Augen»[17] и «Para Paradise»[18].

– К сожалению, здесь я застрял с начальными буквами и цифрами.

M

85

U

I

O

P

– В песне «85 Minutes» я даже не понимаю, что важнее – цифра 8 или буква Е от eight, если вообще что-то из этого имеет значение.

Алина склонила голову набок. Стороннему могло показаться, будто она ищет паутину на потолке кухни.

– Фелина как-то рассказала мне, что ездила на конюшню недалеко от Даллогова два раза в неделю до того падения, из-за которого ей пришлось лечиться у меня.

– И что?

– Кажется, она говорила, что дорога туда занимала ровно восемьдесят пять минут.

– Это может быть намеком.

– Да, но на что? На конюшенный двор? Ну, слова песни подходят. «Ноги над землей, голова в облаках, ты мой адреналин», – вполголоса напевала Алина строчку из хита диджея Алле Фарбена и Ханны Мьёэн. – Примерно так я представляю себе конную прогулку. Ладно, но что означают буквы после? Ты пробовал гуглить?

– Да, но я не могу найти ничего по UIOP, что указывало бы на местоположение. – Я потер усталые глаза. – Согласно Википедии, UIO – это аббревиатура либо университета в Осло, либо аэропорта в Эквадоре. Если бы она была там, то, возможно, выбрала бы скандинавские или латиноамериканские треки, не так ли? К тому же Эквадор или Осло никак не сужают нашу зону поиска.

– Черт! – выругалась Алина и ударила по стойке. Все накопившееся в ней напряжение вырвалось наружу. – Такое чувство, будто мы в шаге от разгадки этой головоломки с плейлистом, и при этом не продвинулись ни на миллиметр.

Я не стал противоречить. Да и причин не было.

Моя находка с начальными буквами была интересной, но бесполезной. Ведь в том, что Фелина скоро где-то умрет, мы и так практически не сомневались.

Вопрос был: где?

Где находилось это самое «где-то»?

А эта загадка, самая важная из всех, оставалась нерешенной.

Тем не менее я попытался сохранить видимость оптимизма и сказал:

– По крайней мере, мы знаем, что Фелина была жива два дня назад, когда изменила плейлист.

– Или это сделал ее похититель, – возразила Алина.

Я заметил, как она обхватила себя руками. Ее губы посинели; похоже, она все-таки замерзла.

– Мы не можем здесь оставаться, – решил я. – Тебе лучше пойти домой, а мне – в отапливаемый отель.

– Мы можем разжечь камин в гостиной.

– У тебя есть бумага? – Я видел стопку дров в углу гостиной и одноразовую зажигалку на каминной полке, но ни разжигателя, ни даже щепок.