Изменить размер шрифта - +

       Сказано, румпеля были привязаны на двух шлюпах, плывших по одному направлению, и никого, никого не оставалось на палубе судов, которые

шли решительно по воле Божьей; но в тактике, как видно, это плохая выходка: ибо шлюп "Рака Св. Иосифа" по причине угла, который составился между

его рулем и килем, уклонившись более, нежели его спутник: "Благословение Семи Скорбей Богородицы", набежал прямо на сей последний, ударил его в

корму; и так как задняя часть судна слабее, нежели передняя, то бушприт "Раки Св. Иосифа" пробил гакаборт "Благословения Семи Скорбей

Богородицы", и устремившаяся в отверстие вода потопила сей шлюп с его шестидесятью исповедниками. Но шлюп не сразу пошел ко дну.
       "Рака Св. Иосифа" почувствовал от непомерного сотрясения, им испытанного, что произошло нечто необыкновенное, и потому был послан

штурманский ученик, который готовился исповедоваться в своем шестьдесят третьем грехе, посмотреть, что случилось. Он тотчас вскарабкался на

палубу, увидел бушприт и гальюн почти совершенно разбитыми и на расстоянии ружейного выстрела другой шлюп, корма которого была погружена в воду,

а передняя часть возвышалась еще над волнами. На эту переднюю часть сбежались все, кто остался из экипажа.
       Капитан тонущего судна сложил свои руки у рта наподобие воронки и с помощью этой наскоро изобретенной трубы кричал что-то с большим жаром

ученику штурмана, который сделал также из своих рук род слухового рога.
       Но к несчастью, "Благословение Семи Скорбей Богородицы" стоял под ветром, и ученик штурмана не слыхал ни слова; но так как ему приказано

было посмотреть, что случилось, то он и устроился на стеме[8] и смотрел.
       Некоторые из утопающих бросились в море, но, ракой Святого Петра! макрель не могла бы повернуться по ветру, а им надлежало плыть против

ветра, волн и быстрины, чтобы достигнуть шлюпа, который, впрочем, находился весьма близко.
       Невозможно. Они утонули, неосторожные, ослепленные отбоем валов, которые, хлестая по лицам, оставляли на них кровавые следы.
       Ученик штурмана все это видел при свете своего фонаря, стараясь ничего не пропустить: ни судорог, ни скрежета зубов, чтобы донесение его

было подробно; но он за них молился Богу, бедное, доброе дитя!
       Вскоре передняя часть шлюпа погрузилась сильнее, и те, которые пережили это бедствие, взобрались на фок-мачту, которая одна возвышалась

над морем, и любопытно было видеть эту мачту, на которой человеческие головы висели, да простят мне сравнение, как вишни на тех гибких прутьях,

какие так нравятся детям.
       Сей стержень, обремененный людьми, не остался и десяти минут над водой; он потонул; но в продолжение десяти минут, пока он погружался...

какая произошла драма.
       Тогда оставалось только двое на мачте, два брата, кажется, люди набожные и благомыслящие; но любовь к жизни взяла верх над братством; ибо

будучи детьми, о! они очень любили друг друга! Прекраснейший из плодов был тот, который они делили между собой, и в одной сделанной шалости их

мать всегда находила двух виновных. Позже они боготворили одну женщину; они убили ее, дабы она не принадлежала ни кому из них. Они были испанцы,

извините их. За это их сослали на пять лет на галеры; старший бежал, но, не успев никакими способами освободить своего брата, снова простер свои

руки к цепям и спину к палкам, не желая покинуть своего возлюбленного брата.
Быстрый переход