– Я и сам иногда его смотрю, хотя там, бывает, такие жуткие вещи показывают! И все равно, жалко, что времени мало, а то б я чаще смотрел. Но работа… Работа! Я – инспектор Сэндлвуд, это мой напарник – инспектор Уоткинс. Ну, вы не обращайте на него внимания.

Сэндлвуд показал Роуз удостоверение. Она даже не удосужилась заглянуть в него. За последние два дня она видела их столько, что на всю оставшуюся жизнь хватит.

– Что на сей раз? – спросила Роуз. – Честное слово, мне больше нечего вам сообщить. Я здесь недавно. И своих соседок знаю плохо.

– Что значит «на сей раз»?

– Ну вам, я надеюсь, известно, что полиция сюда недавно приходила. Или вы не общаетесь между собой?

– Взаимодействие у нас налажено неплохо, но иной раз случаются накладки, надо признать честно, – изрек Сэндлвуд.

Меж тем Уоткинс деловито рыскал по комнате, заглядывал под каждую подушку и в ящики серванта.

– Что он делает? – спросила Роуз.

– Я же говорю, не обращайте внимания. Он отлично справится сам. У него такая привычка – всюду совать свой нос. Учитывая его работу, очень полезная привычка, уж вы мне поверьте. Вроде как нюх у ищейки. Милая, а у вас случайно чашки чая не найдется?

– Я надеялась, вы ненадолго.

– Чего‑то она много болтает, а? – спросил Уоткинс, рывшийся в книжном шкафу.

У него был высокий визгливый голос, напомнивший Роуз мерзкий скрежет ножа по стеклу.

– Нечего, нечего, – примирительно сказал Сэндлвуд. – Не будем ссориться. Ты лучше пойди наверх и проверь там все по‑быстрому, а мы тут пока с юной леди кой о чем поболтаем.

Уоткинс фыркнул и вышел. Роуз слышала, как он поднимается по лестнице.

– Что он собирается делать? – возмутилась она. – Перерыть весь дом? С чего вдруг? Так нельзя. Где ваш ордер?

Роуз направилась было вслед за Уоткинсом, как вдруг лысый схватил ее за плечо – ей показалось, что она попала в железные тиски, – стало очень больно, а потом рука словно онемела.

– А‑а! – завопила она. – Отпустите!

Сэндлвуд и не подумал ослабить хватку, вместо этого без лишних церемоний швырнул ее на ближайший стул.

– Присядь‑ка, девочка, – процедил он, сжав зубы. – И говори только тогда, когда я тебя о чем‑то спрашиваю.

Роуз поразилась тому, что все это он проделал абсолютно невозмутимо: на лице не дрогнул ни один мускул и он не сделал ни единого лишнего движения. Она нервно поправила очки:

– Кто вы? Вы не из полиции. Вы…

Он ударил не сильно, но этого хватило, чтобы у Роуз перехватило дыхание. А она даже не успела заметить, как он размахнулся.

– Заткнись! – Сэндлвуд нацелил на нее заскорузлый палец. – Просто заткни фонтан, а не то я позову инспектора Уоткинса, и ты узнаешь, что такое настоящая боль. Уоткинс любит кого‑нибудь помучить, нравится ему это дело. А я просто исполняю свою работу.

Роуз отлично его поняла. Рука у нее страшно болела, щека горела от удара. Она разрыдалась.

– И вот этого тоже не надо, нечего сырость разводить. Со мной такой номер не пройдет.

– Чего вы хотите?

Она невольно поплотнее сжала колени, осознав, что юбка задралась слишком высоко.

Сэндлвуд заметил и засмеялся:

– Расслабься, киска. Мы пришли сюда не за этим. Хотя смотрится неплохо.

Роуз залилась краской и изо всех сил стиснула ладони. Она была совсем беспомощна и очень напугана. Если б у нее был пистолет, она застрелила бы Сэндлвуда, вот прямо сейчас, немедленно. Было слышно, как наверху орудует Уоткинс. Похоже, он у нее в комнате, роется в ее вещах – при этой мысли по телу пробежала гадливая дрожь.