– Ну, а я выпью бокал вина.

– Мм, в таком случае… – Нерис улыбнулась и кивнула.

Энни пошла на кухню и достала из холодильника бутылку пино гриджо. Ее смущало, что Нерис заявилась к ней домой, и было ясно, что ни впускать, ни разговаривать с ней, ни даже просто слушать ее не следовало. А, ладно, подумала Энни, поступим вопреки правилам, из духа противоречия.

Она была расстроена неудачной поездкой в Лидс: и тем, что услышала от Роуз, и тем, как потом безрезультатно наведалась к Джаффу. Энни без труда отыскала его дом на Хлебной пристани. В квартире у него, разумеется, никого не было, а злобный сосед, прежде чем захлопнуть дверь перед ее носом, рявкнул, что полиция его уже допрашивала и все, что знал, он им рассказал, так что будь он проклят, если станет повторять это еще раз.

А потому, решила Энни, может, оно и неплохо, что к ней пришла Нерис. Пусть расскажет, а я послушаю. Никогда не знаешь наперед, где найдешь, где потеряешь.

Она откупорила бутылку, захватила два стакана и вернулась в комнату. Нерис, стоя на коленях, изучала скромную подборку музыкальных дисков на нижней полке книжного шкафа. Куртка ее при этом задралась и изрядная часть ее задницы в голубых обтягивающих джинсах была доступна обозрению. Нерис поднялась, и Энни мельком отметила, что короткая легкая ветровка поверх черной футболки неспособна скрыть ни накачанные мускулы на руках, ни прочие выпуклые округлости. Наверно, это тоже мышцы, подумала Энни.

– Нашли что‑нибудь интересное? – спросила она.

Нерис мотнула головой:

– He‑а. Но я не особо‑то люблю музыку. Не то что ваш босс, как я слышала.

– Алан? Да, он большой знаток. Я, если честно, далеко не все его пристрастия способна оценить по достоинству. Кое‑что звучит очень приятно, а кое‑что, откровенно говоря, больше всего напоминает рев быка, которому крепко прищемили яйца.

Нерис рассмеялась, взяла у нее бокал и села. Она была сантиметров на восемь ниже Энни и при этом гораздо плотнее, а ежик волос такой короткий и колючий, что напоминал солдатскую стрижку.

Она подняла свой бокал, сверкнула зелеными глазами и сказала:

– Ваше здоровье!

Энни чокнулась с ней и вежливо добавила:

– И ваше.

– Про него всякое болтают в управлении, у вашего старшего инспектора та еще репутация.

– В каком смысле?

– Типа неуправляемый. Такой ковбой, себе на уме. Хочет, чтобы все было только так, как он считает нужным.

– Верно. Но ведь каждый этого хочет, если уверен, что прав?

– Это точно. Вопрос в том, где ее взять, эту уверенность. Мне проще выполнять чужие приказания. У нас вообще с дисциплиной строго.

– И это правильно… Мне сдается, вы пришли сюда не за тем, чтобы поговорить об Алане Бэнксе?

– Да как сказать. Мм, приятное вино.

Энни пожала плечами:

– Дешевое итальянское пойло.

Нерис снова встала и подошла к акварельному рисунку – Иствейлский замок на закате.

– Здорово. Тот, кто это сделал, очень точно поймал свет в зимний вечер.

– Благодарю вас, – сказала Энни.

Нерис изумленно открыла рот:

– Так это… это ваше? Никогда бы не подумала. – Она улыбнулась. – Нет, правда?

– Правда. – Энни почувствовала, что краснеет. – Зачем мне врать? Это так, хобби. Развлекаюсь на досуге.

– Да у вас же прекрасно получается! Вы очень талантливая. А вы когда‑нибудь думали о том, чтобы всерьез…

– Погодите, Нерис. Спасибо на добром слове и все такое, но не могли бы вы перейти к делу и рассказать, в чем суть? Я не хочу показаться невежливой, однако…

Нерис вернулась за стол:

– Нет‑нет, что вы.