Энни понимала, что это правда. Она не раз смотрела «Расёмон», самый любимый фильм ее отца, – один и тот же случай описывается разными людьми. Факты одни – истории разные.

– Вы правы, – согласилась она. – Но с этим ничего не поделаешь. И не забудьте: у Чамберса есть начальство и люди из Большого Манчестера будут контролировать его. Он ведь не олицетворяет собой закон, даже если ему очень хочется так думать.

– Мне необходимо знать, чего ждать, к чему готовиться. А что он вам сделал, когда вы с ним работали?

– Разве ваш друг из отдела кадров об этом не сказал?

– Никто, кроме вас, до конца этого не знает.

Энни глубоко вздохнула и отпила вина.

– Давняя история, – сказала она. – «Почему это меня преследует, почему?» Она‑то надеялась, что год назад дело Джанет Тейлор, Люси Пэйн и Хамелеона наконец удалось закрыть. Ей тогда досталось с лихвой. Теперь Чамберс снова возник в ее жизни. – Сам Чамберс не сделал мне ничего плохого. Тогда он был просто ленивый, развратный, угодливый жополиз, который умело заставлял других выполнять за него всю грязную работу, а потом присваивал себе их заслуги. Ему нужна была слава, и он страшно радовался, когда о нем упоминала любая желтая газетенка. И еще он всегда очень чутко определял настроения общества.

– А почему он не уволился? Я слышала, он все время проводил на поле для гольфа, только что не жил там?

– Когда началась реорганизация, перед ним открылось другое поле. Появились новые, выгодные возможности. Он обрел больше власти. И теперь старается всех поставить на место. Иногда даже уволить. Не могу сказать, что всегда незаслуженно, тем более, как я говорила, действует он строго по инструкции.

– У него есть какая‑то установка?

– О да! Все всегда виноваты, еще прежде, чем это доказано, – вот его правило. Особенно если о вашей вине пишут газеты.

– Значит, я не зря дергаюсь?

– Ваш случай сильно отличается от того дела. Констебль Джанет Тейлор застрелила серийного убийцу, который на ее глазах порезал на куски ее напарника и собирался проделать то же самое с ней самой. К несчастью, один штатский, фермер Джон Хэдли, который застрелил грабителя у себя в доме – это было за триста миль от нас, – был признан виновным в убийстве примерно в это же время. И решили, что будет неправильно, если сотрудница полиции останется безнаказанной. Все, занавес.

– Хотя Хамелеон был серийным убийцей? Мы изучали это дело.

– Тогда вы понимаете, о чем я говорю. Но надо учитывать тогдашнюю политическую обстановку и шумиху в прессе. В общем, мне удалось убедить службу уголовного преследования снизить обвинение против Джанет Тейлор до непредумышленного убийства. Остальное вам известно.

– То есть это был политический жест? Тейлор оказалась в роли жертвенного агнца?

– Ну она тот еще ягненочек, хотя отчасти вы правы. Там, где крутятся всякие Чамберсы, всегда замешана политика. Вам следует это знать. Это как с ярмарочным шестом: чем выше заберешься, тем больше опасность соскользнуть. И тем безнадежнее попытки удержаться.

Нерис молчала, обдумывая слова Энни.

– Я могу рассчитывать на вашу поддержку? – наконец робко спросила она.

Энни резко отхлебнула вина, поперхнулась и закашлялась.

– Бог ты мой, да о чем вы толкуете? – спросила она, когда наконец пришла в себя.

– Да я же говорю: я совсем одна. Мне даже поговорить не с кем.

– Это не так, и вы не одна.