– С чего бы вам нервничать?

– Ну, вы инспектор, а я скромный констебль.

– Не думаю, что такой уж скромный. Кроме того, перевес на вашей стороне. Вы с оружием.

– Нет. Честно. – Она подняла руки. – Хотите проверить?

– В чем суть, Нерис?

Нерис опустила руки, села на стул и вроде бы слегка расслабилась. Проведя пальцем по ободку бокала, она спросила:

– Болтовня вчера на совещании насчет того, что миссис Дойл пришла к старшему инспектору Бэнксу, – это правда?

– Правда. Они старинные друзья. И соседи.

– А он бы пошел с ней?

– Думаю, да. Скорее всего. Но его же не было.

– А где он?

– В Америке. Далековато отсюда.

Нерис отпила вина:

– Жалко, что его здесь не было. Это избавило бы нас от кучи проблем.

– Чамберс так не думает.

– Чамберс – гребаный придурок. – Нерис зажала рот рукой. – Извините. Не нужно было этого при вас говорить.

Энни не смогла удержаться от смеха:

– Не нужно. Но сказано в точку.

– Я так понимаю, вы с ним одно время работали вместе?

– Да, не иначе как в наказание за мои грехи. А вам много чего известно.

– Раз уж мы вляпались в такое дерьмо, я предпочитаю быть в курсе.

Энни удивленно приподняла брови:

– Это вам все ваш друг из отдела кадров рассказал?

Нерис усмехнулась:

– Нет, другой. Из архива.

– Я гляжу, у вас много друзей.

– Нет. В том‑то и дело. Никого у меня нету. Я поняла, что совсем одна. Абсолютно.

– Как странно, – удивилась Энни. – Все знают, что спецназовцы очень дружная, спаянная команда. Жизнь каждого из вас зависит друг от друга.

– Все верно, но это только на работе. Нас этому специально учат. Вне службы все иначе. – Она наклонилась к Энни и пристально посмотрела ей в глаза. Слишком близко и слишком настойчиво, так что Энни стало неуютно. – Поймите, я женщина в мире мужчин. Хм, это слишком мягко сказано. Я – женщина‑лесби в мужском стрелковом клубе, так, наверное, ближе к реальности. Вы, может, думаете, они относятся ко мне, как к приятелю? На самом деле – как к фрику.

– Я уверена, что это не так.

Нерис насмешливо скривила губы:

– Разве вы что‑нибудь об этом знаете?

– Ничего. Зачем же вы тогда пошли туда? В спецназ?

– Я толком не знала, где именно хочу работать. В смысле в полиции. Считай, все перепробовала – и в группе наблюдения была, и в мобильной группе, и даже в дорожной полиции.

– И?

– Наверно, все дело в моем отце. Он был десантник. Настоящий мачо. Погиб в Ираке два с половиной года назад – снайпер вычислил. Отец был реальный профи, первоклассный. Я выросла среди оружия. Господи, да я еще совсем сопливая могла разобрать и собрать «Хеклер и Кох» с завязанными глазами.

– Очень полезный навык, – заметила Энни.

– Да черт его знает. Извините.

– Но конкретно о спецназе вы не думали, когда пошли учиться?

– Нет. Я не собиралась идти по его стопам. А потом его убили. Тогда во всем этом появился новый смысл. И у меня хорошо получается. Я быстро продвигаюсь по службе. В нашем отделении я самая младшая, не считая Уорби.

Они обе немного помолчали. Нерис, видимо, думала о своем отце, а Энни – о Бэнксе. Где он сейчас? В Лос‑Анджелесе? В Рино? В Тусоне? Она знала лишь, что где‑то на юго‑западе.