Вскоре он заснул, а Трейси вновь погрузилась в тревожные размышления. Пошел третий день, как они жили в доме ее отца, и она все чаще сознавала, что поступает неправильно. Оставалась надежда, что вскоре Джаффу надоест сидеть за городом и он решит перебраться в Лондон. Он несколько раз кому‑то звонил и подолгу разговаривал и, похоже, был вполне доволен тем, как продвигаются дела. Его загадочные секретные «дела».

Поначалу все было замечательно – появилась возможность развлечься, а заодно выплеснуть раздражение против отца, но чем дольше они здесь находились, тем беспокойнее становилось у нее на душе. То, что начиналось как безобидная проделка, теперь грозило обернуться чем‑то вполне серьезным, и Трейси уже не была уверена, что сможет легко выпутаться из этой авантюры.

Наверное, можно было бы просто уйти и предоставить Джаффа его судьбе, но по некоторым причинам она не хотела так поступать. Дело не только в том, что нехорошо оставлять Джаффа одного в доме ее отца, нет, она и вправду хотела быть с ним рядом, хотела пережить приключение, увидеть, чем все закончится. Джафф был ей небезразличен. Но ей очень не нравилось, что он держит ее в полном неведении. Она хотела играть более важную роль в его планах. И еще она чувствовала себя отрезанной от мира без мобильного телефона. Это ее пугало.

В коттедже царил уже полный бардак: повсюду валялись пустые бутылки, ковры и мебель перепачканы, пол в гостиной усеян кассетами и дисками. Трейси по своей природе вовсе не была разрушительницей или неряхой, поэтому такой разгром ее расстраивал. Она попыталась немного прибраться накануне вечером, но была слишком пьяна и обкурена, и ее усилия не оставили заметного следа.

Наверно, она теперь тоже в розыске. Или так будут думать знакомые. Например, Роуз. Полиция уже все выяснила насчет Эрин и пистолета, и, хотя в новостях имя Джаффа ни разу не упоминалось, копы, конечно, знают о его существовании. Трейси было известно, что следователи до последнего станут утаивать важные факты от пронырливых журналистов. Если ты кого‑то преследуешь, вовсе не обязательно при этом врубать сирену на полную громкость, гораздо эффективнее сделать все тихо, чтобы «дичь» ничего не заподозрила.

Копы могут их накрыть здесь прямо в эту минуту. Кто знает, может, коттедж уже окружен, подумала Трейси. Но потом посоветовала себе не впадать в паранойю. Очень возможно, что Эрин играет в молчанку, как она любила делать с детства, а давить на нее слишком сильно полицейские не будут, все‑таки они только что убили ее отца – так сказали вчера в вечерних новостях.

Известие о его смерти сильно пришибло Трейси. Мистер Дойл был славный человек. Он всегда давал им с Эрин деньги на мороженое, когда они играли на улице, а мимо проезжал мороженщик со своей тележкой. Однажды он взял их обеих на пасхальную ярмарку в Хелмторп – ее отец, как обычно, был занят на работе. Там он разрешил им до одурения кататься на аттракционах, а потом на электромобилях и картинге. Ее отец в жизни бы этого не позволил – слишком малы, – и пришлось бы довольствоваться занудными качелями и каруселью для малышей.

Джафф потянулся, отбросил простыню и встал с кровати. Был уже почти полдень, но вчера они снова засиделись допоздна – пили, курили траву, смотрели кино. И трахались.

– Есть хочу! – сообщил он. – Не пойти ли тебе вниз и не приготовить ли нам чего‑нибудь на завтрак, пока я приму душ?

– От чего умер твой предыдущий слуга? – пробормотала Трейси, вылезая из‑под одеяла.

– Что? – переспросил он. – Что ты говоришь?

– Так, ничего, – буркнула Трейси.

– Нет, ты что‑то сказала. – Он приподнял ей подбородок. – Что‑то насчет слуги.