Говорят, что прекрасный цвет светлых волос у иностранцев имеет свойство портиться после долгого пребывания их в Японии. Находясь в Каруйзава, Суда привык видеть иностранцев и считал их вообще за расу довольно-таки непривлекательную. От сидевшего рядом старика на Суда веяло какой-то затаенной печалью, запахом одряхлевшего животного и странной, располагающей к себе близостью, какой не бывает у стариков-японцев. Суда не знал, чем это можно было объяснить: тем ли, что на старике уже лежал налет японской стихии, или же обстоятельствами его биографии. Суда не мог определить национальность иностранца. Старик, разумеется, почти свободно говорил по-японски. Он читал «Japan Advertiser» и вдруг обратился к Суда с вопросом, какими иероглифами изображается географическое название места сражения в Китае, попавшееся ему в газете, и как оно звучит в японском произношении.

От неожиданного вопроса Суда пришел в замешательство. Он попробовал сличить вечерний выпуск японской газеты с английской, но последняя была утренним выпуском, и помещенные в ней сведения уже устарели. Это еще более затруднило ответ Суда.

Суда подумал, что легко можно было бы справиться у подполковника генерального штаба, сидевшего на некотором расстоянии слева от него, но подполковник так ушел в чтение брошюры, где по временам что-то отчеркивал красным карандашом, что у Суда не хватило духа помешать ему.

Суда наконец отыскал в своей газете нужные иероглифы. Старик посмотрел на них, но не проявил особенного одушевления, ограничившись короткой репликой:

– Ах, так?

Затем, подняв голову кверху и глядя на сетку с лежавшим на ней багажом, заговорил о том, что он ходил за покупками в один универсальный магазин на Гинза и обратил внимание, что и на улицах, и в магазинах царит обычное оживление, и если бы не вид женщин, стоящих на перекрестках с поясами-амулетами в руках, то ни в чем нельзя было бы заметить перемен, принесенных войной.

– Не думаете ли вы, что в Японии возбуждение охватило лишь газеты? – спросил старик.

Неожиданный вопрос вызвал у Суда категорическое возражение:

– Как это может быть!

– Европейцы имеют опыт Великой войны. Поэтому они не могут относиться к войне так же спокойно, как японцы.

– Спокойно? – укоризненно переспросил Суда.

Впрочем, Суда как-то не хотелось говорить с иностранцем о войне, происходившей в Китае.

– Наша нация с полным доверием относится к правительству и военному ведомству. Во всем же другом у ней нет основания оставаться совершенно спокойной, пусть даже ей и предрешен успех в войне…

Старик молчал.

– Чтобы это понять, достаточно вспомнить, как прошла недавняя парламентская сессия. Ведь депутаты являются представителями нации.

Ответ прозвучал довольно резко, но был ли он так уж неуместен в свете современности? Эта мысль промелькнула в голове Суда.

Старик сказал:

– Но посмотрите, как спокойно держится народ, ведя войну. Где вы еще увидите подобное?

– Это вы сами решили, что народ спокоен.

– Правда, правда, тотчас же сдался старик. Вы ведь озабочены даже тем, что будет с неприятельским государством после войны. Япония очень поумнела.

– Может быть, и так, – подумал Суда.

Впрочем, японский язык в устах этого иностранца, говорившего как будто правдиво и откровенно, если вслушаться внимательнее, звучал так, словно за ним оставалось пустое место, и от этого казался, наоборот, двусмысленным.