Суда неожиданно схватил Ёко за руку, и они побежали под гору по дороге, ведущей к долине Китахачи.

Усадьба подруги Ёко находилась у подножия холма. Вход в нее охранялся двумя огромными пихтами, под которыми земля была еще совсем сухая. Суда остался ждать под сенью дерева. Огромный ствол в три обхвата издавал от дождя приятный запах.

Ёко была проведена на веранду. Вместе с ней вышла и барышня-полукровка. Увидев Суда, она сделала в его сторону легкий кивок головой.

Суда почувствовал, что у него приросли ноги к земле. Сквозь густую сетку дождя девушка казалась окруженной каким-то сиянием.

Видя, что Суда не двигается с места, девушка принесла на веранду зонт и раскрыла его. Суда бросился к веранде бегом. Сверкнувшая молния на мгновение озарила окрестности ослепительным светло-фиолетовым светом.

– Разве можно стоять под таким деревом?

– Ведь молния может упасть, – говорила Ёко, одновременно следя за Суда и бросая украдкой взгляды на девушку, словно желая проверить, действительно ли она так красива. Ёко вдруг показалась Суда очень непривлекательной. Он оглядел двор и промолвил:

– В самом деле, там опасно. Так и кажется, что молния упадет на пихту.

До дерева было три-четыре сажени, но его огромные ветви простирались над крышей веранды и доставали до окон второго этажа.

– Во время грозы папа тоже боится, – сказала девушка. – Он сидит тогда против меня. Как только раздается гром, он придвигается ко мне. Иногда спрашивает: «Как лучше умереть вместе или порознь?». Говорит, а сам все придвигается.

Суда думал: «Какое это должно быть счастье бояться, что вот-вот упадет молния, смотреть в лицо этой девушке и близко придвигаться к ней, чтобы вместе умереть.»

– Но я верю, что молния никогда не упадет на это дерево. Ведь ему уже много сот лет, а до сих пор оно еще ни разу не было поражено молнией, – ясным голосом проговорила девушка.

– Ваш отец по-видимому, очень любит пихты.

– Очень, очень. Если подняться к нам наверх, то сквозь ветви пихт видна Асама-яма. Ночью, когда она извергается, небо окрашивается в красный цвет. Очень красиво. Папа говорит, что пихта хороша тем, что как бы она ни была стара, ее ветви всегда дышат свежестью.

Двор действительно был распланирован, по-видимому, большим любителем пихт. Кроме этих двух огромных деревьев, в нем не было больше ни одного.

От дома к пихтам шел небольшой скат, позволявший видеть их стволы и подножия. Под сенью пихт там и сям виднелись скромные осенние цветы и травы. Двор был обнесен живым забором из кленов, дубов и других деревьев с крупными листьями на фоне которых хвоя пихт выделялась еще живее.

Суда никогда не приходилось видеть большие пихты с такими широко раскинутыми ветвями. Старые ветви, должно быть, старательно удалялись, промежуточные срезались для того, чтобы дать больше свободы другим. Большие ветви простирались во все стороны могучими мохнатыми лапами. Маленькие веточки подрагивали под ударами дождевых капель. Широкий размах, могучая растительная сила, суровое величие – все то, что составляет отличительные свойства пихты, казалось, собралось в двух этих огромных деревьях. Не достигая высоты криптомерий, пихты – и, пожалуй, только одни они никогда не стареют и не приходят в упадок, никогда не утрачивают симметричной красоты своих широко раскинутых ветвей и густо-зеленой хвои.

Кругом были деревья, большей частью смешанных пород. Горы уже готовились покрыться багрянцем осени, среди которого лишь пихты останутся стоять такими же зелеными, как и всегда. И когда другие деревья уже сбросят свой наряд, когда на горы ляжет белая пелена снега, одни пихты будут чернеть на его фоне иглами неувядающего покрова.