— Так о всяком разном, мемуары в основном… За дела его не было разговору.

— Не было?

— Нет.

— А отчего тогда все тебя Генераловым наследником называют?

— Кто — все?

— Я спросил!

— Это не от меня пошло. Мне Генерал дал полденьги, сказал: если что со мной случится, пойдешь к ворам, покажешь, не дадут пропасть…

— Не дадим, — сказал Робинзон улыбаясь. — Так ты, значит, просто мочила?

— Просто мочила, — согласился Марк.

— Зачем же тогда Генерал тебя так прятал от всех?

Марк пожал плечами:

— Не знаю, не говорил. Может, хотел моими руками и разделаться с теми, от кого прятал.

— И так бывает. Тебя Генерал в деле пробовал?

— Было. Убрал двоих.

— Чисто?

— Не жаловались покойнички.

— А чем ты больше любишь — ножичком или пистолетиком?

Марк поиграл желваками, попросил:

— Сначала выпить разреши.

— Сколько душа просит! — развел руками Робинзон. — У нас не банкет, да и халдеев нету, наливай!

Марк выпил полстакана, утер губы ладонью, чего в своей подлинной жизни никогда не делал.

— Больше всего мне по душе карабин и автомат, господа хорошие. Если подхожу, скажите. Генерал на меня в обиде не был. Только детей и баб не предлагать — я не отморозок.

— Хорошо, — одобрительно кивнул Робинзон и ткнул пальцем в Цепня. — А вот его замочишь?

Цепень дернулся от пальца, словно это был ствол пистолета:

— Ты че, Михалыч?! Ты че?..

Марк усмехнулся:

— Так ты за него много не дашь!

— А по дружбе?

— Не, мне клиент посолидней нужен, чтоб профи себя ощущать. А этого, если надо, молодой «бычок» для гимнастики задавит!

— Палку-то не перегибай! — не зло прикрикнул Робинзон. — Он все же вор в законе!

— Извиняюсь, конечно, — согласился Марк. — Только не хватает у него солидности.

— Ничего! Вот поставлю его заместо Генерала к вам, тогда и солидность появится! В общем, так, пить хватит, на том кончаем пустые базары. Завтра после похорон соберемся. Алик знает где. Разговор будет большой и серьезный. Сдается мне, Лис, что ты сильно темнишь насчет дел Генерала. Что-то ты знаешь! Смотри!.. Тебя, Лис, и тебя, Алик, жду. Не вздумайте слинять, достану! А ты, Секач, гуляй пока. Пригодишься — позову. Ну а если окажется, что знаешь больше, чем напел…

Когда они уже покинули городскую квартиру Робинзона и ехали в «мерседесе» Месхиева на Полярную, Лисовский спросил у Марка:

— Что это ты там на Цепня бочку катил? Что ты про него знаешь?

— Да ничего.

— Как — ничего?! Что ж он тогда спекся?

— А ты думал, если авторитет, так уж и железней самого Феликса? Гонору в них много, а прижмешь, так сплошная срань получается!

— Так ты блефовал? — повернулся к нему от руля Алик.

— Ну да! Я этого сдыхлика первый раз видел в своей жизни.

— Ты молодец, Секач! — искренне похвалил Алик. — Я так тебе скажу. Не знаю, как там у вас в провинции, кто масть держит. А здесь «синие» уже надоели всем, понимаешь! Подумаешь, заслуга — украл, выпил, в тюрьму сел! А ты воруй и не попадайся, или попал, а выкрутился — вот это заслуга. У нас теперь две мафии — «синие» и «белые». И я тебе скажу, мы их потихоньку прижимаем.