Турецкий для очистки совести и чистоты метода повертел в руках эбонитовую палочку, определил, что для опытов в кабинете физики для добывания электрического разряда она вряд ли подходит, отложил ее в сторону и принялся рыться в небольшой стопке газет. Фотографии человека со значка не нашел, но наткнулся на короткую заметку в разделе зарубежной хроники, в которой сообщалось, что правоохранительные органы Японии начали следствие по факту газовой атаки в супермаркете «Нихон-эноки» и располагают информацией, что акция, повлекшая за собой человеческие жертвы, была инспирирована руководителем секты «Путь истины» Като Тацуо.

Так ведь в Москве тоже скандал по поводу той же секты, вспомнил Александр Борисович. Скандалом этим занимается городская прокуратура, в частности молодой и перспективный, проверенный в деле Олег Величко.

— Кажется, становится теплее… — пробормотал Турецкий.

Взглянул на часы — половина десятого вечера. Вряд ли молодой и холостой будет сидеть в неуютном казенном кабинете до сих пор, ну а вдруг?

Молодой и неженатый оказался на работе.

— Олег? Это Турецкий.

— Добрый день, Александр Борисыч! Как дела?

— Это у прокурора дела… — пошутил Турецкий. — А у нас делишки. Вообще-то уже вечер, Олег, и я, прежде чем обратиться с просьбой, хотел извиниться за поздний звонок.

— Ну что вы, Александр Борисыч! У меня самый разгар!..

— Дело вот в чем: вы занимаетесь еще деятельностью японской секты?

— Как раз вплотную!..

— Если я заеду к вам на пару минут, не помешаю?

— Ни в коем случае! Жду!..

Турецкий положил в карман значок, в красивый импортный кейс, купленный женой, сложил копии некоторых бумаг по делу и отправился в гараж Генпрокуратуры и попросил дежурного шофера подбросить его до «Новокузнецкой».

Величко встретил его в коридоре следственной части Мосгорпрокуратуры.

— Александр Борисыч, это ничего, что у меня сейчас допрос идет?

— Нет, у меня, собственно, не вопрос, а так, сущая безделица…

Турецкий достал из кармана значок, протянул Олегу.

— Посмотрите, это не ваш вождь и учитель?

Величко взял значок, всмотрелся:

— Мой! Он самый, второй Христос. Откуда он у вас?

— Дали поносить, — проворчал Турецкий, довольный тем, что появился намек на след. — А с кем вы, если не секрет, работаете?

— Монашек один из этой секты. Но не рядовой — в нашем филиале выполнял обязанности не то казначея, не то бухгалтера. Мы, когда по всем обителям прошлись, нашли несколько папок, которые он завел по учету добра. Вот теперь сидим с ним и сводим его приходную книгу с заявлениями, которые у меня с прошлого года пылятся…

— Какими заявлениями?

— От родителей, чьи дети в секту поуходили с семейным добром. Пойдемте, послушаете, какие вещи творятся в «третьем Риме» в конце тысячелетия!

— Пойдем, — согласился Турецкий.

Он не знал, почерпнет что-нибудь здесь или нет, но привык прислушиваться к внутреннему голосу, а интуиция подсказывала: иди…

— Вот знакомьтесь, Андрей Николаевич, ответственный работник прокуратуры России Александр Борисович Турецкий!

Из-за стола навстречу Турецкому поднялся молодой человек лет тридцати с прической как у главного учителя, взгляд, правда, был помягче, затуманенный усталостью и поколебленной, но не до конца угасшей верой.