Сэм повернулась на другой бок, поплотнее закуталась в одеяло. Одиноко. Когда четыре года подряд засыпаешь рядом с кем-то, потом сложно отвыкнуть от этого. Даром что прошло уже полгода. И все же это не повод бросаться в объятия первого встречного, который привлек внимание. Нет, Сэм не влюблена. Боже упаси в такого влюбиться! Нет. Просто это дает себя знать одиночество. Может, пора? Ведь проблема с Реем уже изжила себя. По крайней мере за последние две недели Сэм ощутила в себе потребность хорошо выглядеть, красиво одеваться не ради себя, а ради окружающих. Пока все равно, какого они пола. Просто для людей. Но, как психолог, Сэм знала, что это не случайно. Женщина снова проснулась где-то внутри и напомнила о себе. Только сегодня, проведя целый день за работой, Сэм это осознала. Значит, конец затворничеству и мужененавистничеству. Спящая красавица готова встретить своего Принца.

Сэм уверенно направилась к вагончику и толкнула дверь. Та, как и в первый раз, скрипнула и отворилась. Знакомый коридор был заставлен канистрами с бензином; одежда, висевшая на вешалке, куда-то исчезла, равно как и шурупы с гайками. Отметив все это, Сэм двинулась дальше.

Ричард сидел на диване спиной к выходу и что-то напряженно рассматривал. Кожаная куртка, джинсы, уделанные машинным маслом, сапоги – ничто не вечно под луной, кроме одежды закоренелого холостяка. Сэм символически постучала по стенке, но музыка съела эти довольно громкие звуки. Ричард не обернулся.

– Простите за вторжение, – Сэм почти прокричала эти слова. – Но я не могла до вас достучаться.

Ричард вздрогнул, но не повернулся к непрошеной гостье. Руки его судорожно забегали по дивану, что-то собирая. Сэм заметила белые края каких-то бумаг. Прячет. Неужели у него здесь наркотики?! Это было первое, что пришло в голову. Но, с другой стороны, наркоту обычно не складывают в пакет. И вообще, если человек уже собрался принять дозу, то его не остановит даже появление полиции. Сэм видела подобные вещи: его уже под обе руки держат, а он только о своем, глаза осоловелые, руки дрожат. Но Ричард не производил впечатления наркомана, даже чисто внешне. Хотя, конечно, кто знает, сколько раз он принимал дозу. Может, вчера первую. Тогда последствия пока не проявились и все впереди.

Тем временем Ричард сложил загадочные бумаги в пакет и, запихнув его под диван, медленно обернулся. Встал. Серые глаза смотрели как-то мимо, словно он только что прибыл из другого измерения. Невидящий взгляд, в котором уже зарождалась злость. Действительно принял наркотик? Но тогда бы вообще не прореагировал на окрик. Да и бумаги он складывал очень даже осмысленно.

– Зачем вы сюда приперлись?! – Ричард заговорил тихо, и Сэм, возможно, вовсе не услышала бы его, если бы не следила за губами.

– Я просто пришла узнать, не появлялся ли Кевин. – Она сделала шаг назад, потому что Канинген с каждой секундой становился все свирепее.

Взгляд его успел утратить изначальную туманность и в одночасье прояснился. Сэм видела, как глаза наливаются злобой, как сжимаются в кулаки его кисти. Может, просто пьян? Но Ричард стоял ровно, не шатаясь, и взгляд его был уж слишком прозрачен и чист для человека, принявшего алкоголь.

– Убирайтесь! – процедил Канинген. – Сейчас же. Чтобы ноги вашей здесь больше не было!

Сэм опешила. Что такого она сделала? Ричард между тем вроде бы успел взять себя в руки и так же внезапно, как разозлился, успокоился. Теперь было видно, что он готов разговаривать нормально. По крайней мере без риска для здоровья и жизни собеседника. Сэм жестом указала на музыкальный центр, поскольку этот местный тиран, гордо восседающий на телевизоре как на троне, убивал на корню всякую возможность общения посредством голоса. Ричард нажал кнопку пульта и стало тихо. Было в этом его жесте что-то нахальное, развязное, словно он сделал одолжение.